Кухонная часть с маленькой чугунной плитой казалась декорациями к крестьянскому быту. Конечно, для светской дамы она смотрелась бы слишком простонародно, но я, хоть и числилась дворянкой, таковой себя не ощущала.
Поэтому меня радовали и блеск начищенной меди развешенных на стене сотейников и сковородок, и плетеная в косу связка чеснока, и несколько пузатых стеклянных банок с крупами на отдельной полочке. Рабочий стол-тумба на кухне был из толстенной дубовой доски, пропитан маслом и начищен до блеска. Я пользовалась разделочными досками и на его глянцевой поверхности еще не было ни одной царапины.
Внутри тумбы прятались глиняные горшки и пара металлических противней. Маленький обеденный стол находился тут же, на кухне. Плотная льняная скатерть в сине-белую клетку прекрасно сочеталась с такой-же шторкой на окне. И даже стул у стола был обит этой не слишком практичной тканью. Конечно, это расточительно, но так здорово смотрелось! А если ткань запачкается, то я всегда смогу поменять обивку. На большом медном подносе, как бы отдельно от всей кухни, собраны кофейная мельница, большая джезва, банка с кофе и пара чашек.
Кроме чугунной плиты стоит и крошечная спиртовка, на которой можно быстро приготовить чашку кофе. До обеда еще долго, но вот кофе с круассанами выпить – самое время!
Кофе я всегда пила в «зале». Размерами зал был точной копией кухни. Три на пять метров. На этих пятнадцати метрах, у короткой стены я удачно вместилась низкая широкая кровать с мягким матрасом и хорошим пуховым одеялом.
Кружевной подзор прятал ножки кровати свисая до самого пола. Заодно он скрывал и кучу необходимых мне вещей. Тяжелый мольберт и корзину с обувью, плетеную коробку с разным добром для шитья и еще разное барахло. Единым полем комнату перегораживали те самые шторы с блошиного рынка. Выстиранная тонкая, светло-серая шерсть падала красивыми мягкими складками. По низу шел редкий вышитый рисунок. Ничего сложного, обычный «французский узелок» — цветущие деревья. Над ними порхали бабочки.
Почти половина из них прикрывали собой дырочки от моли, а остальные – для гармонии рисунка. Если отдернуть штору с левой стороны – там шкаф. Конечно, не настоящий дубовый монстр, а просто штанга для вешалок и несколько полок для белья.
Широкое окно с большими стеклами давало достаточно света. Рядом я поставила кресло, старое, потертое, и даже имевшее раньше жильцов-клопов. Я усмотрела его в одной из нищих лавок, где торговали рваньем и ношеной одеждой.
