Онлайн-библиотека книг
Похоже, «История Мадлен (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Потому, что подобным образом происходил ритуал породнения.
Не ко всем успели, вскоре привезли долгожданное письмо с приглашением во дворец. Нас ждали столица и её императорское величество.
Быстро снарядившись в очередное путешествие, сердечно попрощались с матушкой Миши и задержавшимися родственниками, погрузились в дормез и сопроводительные кареты, отправляясь в путь. Через десять дней ставших уже привычными дорожных неудобств, въезжали в великолепный Петербург.
Глава 66
При подъезде к Петербургу у меня заколотилось сердце, я не находила себе места, и в какой-то момент появилось странное ощущение, что Питер окажется тем самым, когда-то привычным мне: с гуляющими у Храма-На-Крови иностранцами, кутающимися в пуховики и огромные шапки, со стайками молодежи, выпархивающими из кафе, громко смеясь и отбирая друг у друга наушники.
– Графиня, не изволите ли выйти на минуту, и обозреть вид города сейчас, – в дормез заглянул Миша, что последние два часа ехал верхом – решил размяться.
Меня несколько удивило его обращение — графиня. Был в нем оттенок нереальности. Даже подумалось, что там, в моем прошлом времени, возможно, кто-то уже читает о моих достижениях, или даже снимают фильм о некой Мадлен, что смогла взлететь так высоко.
– Да, любимый, я очень хочу, – ответила я, смеясь своим мыслям.
– Почему ты так смеешься? – удивленно спросил муж.
– Потому что подумалось… Подумалось о наших потомках.
– Уже? Так быстро? Душа моя, как это… – он был растерян, и смотрел на меня с таким удивлением, что, когда до меня дошло – что он имеет в виду, я засмеялась еще громче. Софи, с трудом разбирая дебри нашего языка, похоже, тоже поняла меня слишком уж утрированно.
– Нет, что вы, я о наших внуках, правнуках, и вообще, людях, что будут жить через триста, четыреста лет после нас. Я думала о том, что приятно знать, ну, что они будут читать о нас, ценить те вещи, что мы создаем, – ответила я уже с глазами полными слез от смеха.
– Что же мы должны такое создать, чтобы через триста лет, или даже четыреста, об этом помнили? – уже серьезно, но с явным облегчением переспросил Михаил.
