История «не»мощной графини

Более того, он безупречно привел в действие наказание для алчного торгаша, которого теперь маловероятно, что хоть кто-то поддержит. Никто не хочет нажить себе проблем. Даже та самая Жавотта отказалась встать на сторону лавочника, тем самым предавая его."

"«Давай, поблагодари Лимара, – уговаривала себя, направляясь мимо расступившихся людей, не сводящих с нас глаз. – Он так много сделал для Льюиса! Ты бы самостоятельно не справилась с этой задачей!»

Я прекрасно это понимала, поэтому, хотела того или нет, а слова благодарности произнести все же придется.

Экипаж, как и было оговорено ранее, ждал нас на том же самом месте. Мы, не произнося ни слова, сели в него, и кучер направил двух лошадей в сторону поместья Верейн, которое с недавнего времени стало моим домом.

Потерявший все торговец, обмочивший свои штаны, так и остался сидеть в пыли земляной дороги. Мне не было его жаль, скорее наоборот – живущий внутри меня демоненок пищал от восторга и морального удовлетворения. Пусть торговец и не лишился руки, но потерял он не меньше.

Мы забрали у него все монеты, хотя я знала, что у такого, как он, обязательно припрятаны денежные запасы на черный день. Успокаивало, что когда-то они закончатся, ведь торговать можно лишь с разрешения семьи герцога Уинс Оун. Иными словами, Лимар перекрыл ему денежный поток, лишившись которого, потный толстяк во всех красках познает жизнь маленького Льюиса.

Городская карета ехала неспешно, покачиваясь из стороны в сторону. Я обнимала притихшего мальчонку, прижавшегося к моему боку, и хотела, чтобы дорога до поместья заняла как можно больше времени.

Почему? Да потому что я не желала отпускать этого мальчика. Потому что не хотела, чтобы он снова возвращался в свой грязный дом, к тем, кому не нужен…

И вновь в воспоминаниях начали всплывать эпизоды из моего детства, где я сидела на зарешеченном балконе и с печалью в глазах смотрела на то, как дети играют на площадке во дворе. Им было так весело. Они не знали, какая у меня жизнь. Не представляли, насколько мне тяжело.

У них было веселье, детские забавы, любовь, забота и понимание со стороны семьи, а у меня – уже привычная несвязная речь родителей, находящихся в вечном пьяном угаре, иногда лужи блевотины, окурки, пустые бутылки, пепел на полу и постоянное чувство голода. Пусть я и росла в окружении людей, но мир у меня был свой, окутанный мраком.

Экипаж подскочил на кочке, вырывая из неприятных воспоминаний, оставивших незаживающие душевные раны, и я притянула ребенка к себе сильнее.