Как оказалось, женщины в Альдарике пользовались особыми привилегиями. Даже если девочка родилась в семье даранха — низшего демон — она тут же получала статус никхалии — избранной — потому что в любой момент могла стать судьбой самого хаорна.
Ниже никхалий стояли завьяры — воинская элита, способная даже при боевой трансформации сохранять холодный рассудок.
И в самом низу пирамиды — даранхи.
Йеванн правильно их назвал: пушечное мясо. Они были рабами своих господ и слепо им подчинялись, но не имели собственного мышления.
Сильные, быстрые, почти неуязвимые и в то же время полностью зависимые от желаний хозяев.
Их не жалели. Ими жертвовали в первую очередь. И их в Альдарике было больше всего.
В одной из книг Дея обнаружила описание свадебного ритуала по традициям Альдарика. На одной из гравюр оказалось ожерелье, почти такое же, как у нее. Оно до сих пор оставалось на шее, но уже не мешало. Дея почти не чувствовала его, как и венчальное кольцо.
Но сейчас, стоило увидеть рисунок, как ожерелье напомнило о себе.
Шея зачесалась. Дея невольно поскребла ногтями там, где золото соприкасалось с кожей, и направила лампу на гравюру.
Значит, у каждого рода свой лаир — брачное ожерелье. И то, что на ней, очень похоже на нарисованное неизвестным художником. Надпись под рисунком гласила: «Священный лаир Амареев. Оберег».
Амареи — последняя правящая династия. Из нее был владыка Шиарх. Не слишком ли много совпадений?
«Становится единым целым с телом дакши. Утерян».
А вот это уже интересно! Нужно узнать, откуда у Йеванна ожерелье.
Он ведь не раз говорил, что не помнит своих родителей!
Стоило вспомнить о муже, и Дея забеспокоилась. Неужели он до сих пор не пришел?
В библиотеке часов не было, но посланная Нионой служанка уже приходила звать на обед. Дея отказалась, не хотела отрываться от своих изысканий. И вот сейчас желудок напомнил о себе недовольным бурчанием.
Девушка с сожалением захлопнула книгу. Вернула увесистый фолиант на полку и замерла посреди стеллажей, раздумывая, что делать дальше.
Вопросов стало больше, чем было. Они крутились в голове, угрожая ее разорвать.
— Нужно на свежий воздух, — тихо пробормотала Дея себе под нос. — Иначе я тут задохнусь.
Вокруг сияли лампы, зажженные домоправительницей. Но их свет был искусственным и резал глаза.
Дея уверенно направилась к одному из окон, затянутому плотной черной тканью. Мир не рухнет, земля не расколется, если она приоткроет его и пустит в этот склеп немного солнечного света и свежего воздуха.
