— А наш гость?
— Он в гостиной, — Катарина понизила голос до шепота, будто дознаватель мог услышать ее, — приказал подать ему целую баранью ногу и бутылку артьенского вина!
— Артьенского? — Дея постаралась сосредоточиться, но смысл слов от нее ускользал. — Оно же баснословно дорогое!
— А я о чем! — горничная была рада посплетничать. — Дал мне целый фортин! И сдачу сказал оставить себе! Вот.
Она разжала ладонь, в которой тускло блеснули две медных монетки.
Дея завороженно уставилась на монеты.
Этот Райс так богат, что швыряет деньги без счета? Золотой фортин — монета, которую она не держала в руках с тех пор, как отдала последние сбережения за возможность пересечь границу Шенвейса и купить временное гражданство.
Теперь ее средства ограничивались серебряными лирами да медными сье, которые приходилось зарабатывать собственным трудом.
Нет, Дея не прислуживала в трактирах, не разносила деревянные кружки с элем и не мыла полы. Она даже не пошла в содержанки, как не раз намекал мистер Доббс, глядя на нее сальными глазками.
Она вспомнила, чему их учили в монастыре, и стала белошвейкой. А еще научилась плести кружева, что расходились среди местных кумушек как горячие пирожки.
Да, ее нежные пальцы были исколоты иголками, а спина зачастую болела так нестерпимо, что приходилось просить Катарину размять позвоночник. Но, несмотря на все трудности, целых два года она была относительно довольна.
Ее сынишка ни в чем не нуждался. Они снимали этот милый домик на окраине Рузанны, могли позволить себе мясо по субботам и рыбу по четвергам, а еще книжки с картинками, деревянных лошадок и много чего еще, что так нравится маленьким мальчикам.
Но три месяца назад все изменилось. В соседнем квартале открылось модное ателье, а за ним и магазин готовой одежды. Часть клиенток ушли туда, а те, что остались, стали требовать скидки.
Заказов становилось все меньше, денег тоже. Дея залезла в долги.
А теперь должна даже служанке.
— Возьмите, миледи, — Катарина протянула ей медные сье.
Сердце Деи болезненно сжалось. Эти монетки могли бы покрыть долг за молоко или яйца…
Но она нашла в себе силы покачать головой:
— Нет, он сказал, чтобы ты оставила сдачу себе. К тому же, я и так задолжала тебе жалованье за прошлую неделю.
Дея поднялась, чуть пошатываясь от внезапно нахлынувшей слабости. Оперлась на спинку кровати.
— Но, миледи…
— Все хорошо. Не переживай об этом. Лучше позаботься об ужине, раз наш гость так любит поесть.
