— Почему именно для чаев? — поинтересовалась Дея, прихлебывая уже третью чашку.
— Хочу продолжить семейное дело, — призналась Кати. — Мои родители держали чайный магазинчик. Они хорошо разбирались в травах и меня научили.
— Почему же ты пошла в услужение?"
"Бывшая горничная мечтательно улыбнулась:
— Сначала, чтобы скопить денег на торговый патент. А потом просто уже не могла бросить вас, ведь вы стали моей семьей.
* * *Невзирая на протесты, Катарина уступила бывшей хозяйке свою постель.
Сама же устроилась в гостиной, на оттоманке, и вскоре ворожея услышала тихое, ровное сопение, доносящееся оттуда.
А к ней сон не шел.
Дея долго ворочалась, стараясь не думать, чем именно на этой кровати занимаются господин Танарес и ее бывшая горничная. Или он приглашает ее к себе?
Мысли перекинулись на Йеванна, и сердце заныло в тоске. Он был где-то там, на улицах Альдарика. Искал тех, кто посмел встать у него на пути.
Тех, кто осмелился угрожать его женщине.
Сжавшись под одеялом, Дея сложила руки в привычном молитвенном жесте, закрыла глаза и беззвучно прошептала:
— Прошу тебя, Праматерь Эола, пусть он вернется ко мне живой и здоровый!
Это все, что ей нужно сейчас. Знать, что он к ней вернется.
Дее показалось, будто перед закрытыми веками вспыхнул мягкий ласкающий свет, и откуда-то издалека донесся перезвон колокольчиков.
А потом провалилась в глубокий сон.
Очнулась от яркого света, бьющего прямо в лицо. В полудреме даже не поняла, что лежит в чужой постели. Прикрыла глаза ладонью и хотела уже повернуться на другой бок, как услышала голоса. И один из них принадлежал Йеванну.
— Я хочу забрать свою жену, женщина, — судя по тону, ее муж с трудом сдерживал раздражение. — Посторонись.
— Но милорд, она еще спит!
А это верная Катарина. Как всегда, стала грудью на защиту своей госпожи.
Дея слабо улыбнулась.
Ну, какая она ей теперь госпожа?
И тут же сон как рукой сняло.
Йеванн! Он здесь! Он пришел за ней!
Путаясь в одеяле и широченной ночной рубашке, выданной Катариной, соскочила с кровати. Не успела добежать до двери, как та сама распахнулась. На пороге, в треугольнике света, возникла мужская фигура.
— Йен!
Он шагнул ей навстречу.
— Дея!
Сжал в объятиях, начал осыпать лицо сумасшедшими поцелуями.
