Здесь, в Шенвейсе, в отличие от вечно теплой Иллурии, стояла зима.
Дознаватель аккуратно втолкнул ее в дом. Оглянулся на стражей:
— Свободны.
— Но, сэр, у нас четкий приказ, оказать вам любое содействие…
— Вы его уже оказали. Дальше я сам.
— С чего вы взяли, что я выйду за вас? — встрепенулась Дея, едва захлопнулась дверь, отрезая их от улицы и людей.
— Приказ императора.
— Мы не в Иллурии! Я подданная Шенвейса.
— Уверены, что останетесь ею, когда станет известно о вашем истинном имени? Вы вернетесь в Иллурию.
— Ни за что!
Йеванн не торопился. Он осмотрел маленький светлый холл, отметил недорогую, но со вкусом подобранную мебель, перевел взгляд на лестницу, украшенную цветущей геранью.
— Наверху, полагаю, ваш сын?
Он не успел сделать и шага. Дея наседкой набросилась на него. Выпорхнула под самые ноги, загораживая проход.
— Вы не посмеете его тронуть! — зашипела рассерженной коброй. — Только попробуйте!
— И что? Выцарапаете мне глаза вашими милыми ноготками?
Движение дознавателя было резким, практически незаметным.
Дея жалобно охнула, когда его пальцы с силой сжали ее запястье.
Теперь мужчина нависал над ней опасной, готовой вот-вот обвалиться скалой. За его внешним спокойствием бушевала первозданная Тьма, расчерченная багровыми искрами.
Она клубилась в его глазах, потрескивала на волосах, искрилась на кончиках пальцев…
Дея внутренне сжалась.
Она даже не поняла, когда он сорвал перчатку с руки. Но сдаваться по-прежнему не желала. Этот Йеванн обязан ей жизнью! Видимо, пришло время напомнить про долг.
— Пустите меня!
Она попыталась вырваться, но хватка только усилилась.
— Не так быстро, моя дорогая, — выделил маг с легкой издевкой. — Вы же не против, если я буду вас так называть.
— Против! Вы забыли, чем обязаны мне? Я спасла вашу жалкую жизнь!
Это был последний аргумент.
Йеванн холодно усмехнулся.
От этой усмешки по спине Деи пополз озноб.
— Замечательно, что вы это вспомнили. Но с чего вы решили, что я должен быть вам благодарен? О нет, моя дорогая.
Поверьте, лучше бы я умер тогда. Своей непрошенной помощью вы превратили мою жизнь в ад, а меня в чудовище.
Последние слова он почти прорычал.
Резким движением развернул ее, будто в танце, обхватил за талию и крепко прижал к себе. Теперь тела их соприкасались так плотно, что Дея почувствовала сквозь корсаж, как впиваются в грудь его пуговицы.
— Пожалуйста! — выдохнула, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь толкнуть.
Но он даже не сдвинулся с места.
