— Вы невозможны! — заявила девушка, поднимаясь. — Он маленький мальчик! Ему рано играть с такими вещами!
— И когда же, по-вашему, придет время? В двадцать лет?
— Это не ваше дело, — вспыхнула она. — Пока еще я его мать и я решаю, что лучше для моего ребенка!
— Вот оно, бабское воспитание, — осклабился Йеванн. Ворожея злилась, ее злость щекотала его самые низменные инстинкты, доставляя мучительное удовольствие. Горько-сладкое, с легким привкусом миндаля. — Вы делаете из него тряпку, а не мужчину. Мальчику нужен отец.
— Уж не по вашей ли воле он лишился его?!
Это вырвалось у нее в сердцах. Но Дея ни на миг не пожалела о сказанном. Она попыталась забрать кинжал у Ноэля, но тот внезапно заартачился. Прижал к груди и закричал:
— Мое! Не отдам!
Ему очень хотелось оставить ножик себе. Такой блестящий, красивый. Даже Шарль будет завидовать! Но Ноэль, конечно, поделится с другом, ему не жалко, ведь Шарль с ним тоже делился. И рогаткой, и стеклянными шариками, и кусочком лакрицы…
Только попросит, чтобы тот научил его так же ловко кидать ножик через плечо…
— Отдай, — Дея требовательно протянула руку ладонью вверх.
— Ну же. Будь послушным мальчиком.
С минуту Ноэль смотрел на мать огромными, мерцающими от слез глазами.
— Ты совершаешь ошибку, — отметил Йеванн, наблюдая за сценой.
— Это не вам решать, — огрызнулась Дея. — Ну!
Она поняла, что теряет терпение. Еще немного — и сорвется, отберет кинжал силой.
Во всем виноват Йеванн Райс!
Этот мужчина выводит ее из себя одним только присутствием.
Рядом с ним она не может спокойно мыслить! Постоянно нервничает, чувствует себя раздраженной. Вероятно, это и есть тот резонанс, что возникает при столкновении светлых и темных сил…
Разревевшись, Ноэль бросил нож. Не отдал ей, а бросил под ноги, чтобы хоть таким детским способом выразить свой протест.
Она смотрела, как он убегает в слезах, унося свое маленькое горе туда, где никто не помешает оплакать потерю. И не пыталась остановить. Внутри разливалась сосущая пустота…
Дея бессильно опустилась на стул.
— Посмотрите, что вы наделали! — прошептала, прожигая Йеванна ненавидящим взглядом. — Вы приносите нам только горе.
— Не только вам, — тот жестко усмехнулся. — Я приношу горе всем, кто имеет неосторожность связаться со мной. И в этом есть ваша доля вины.
— Не понимаю, почему вы все время пытаетесь обвинить меня в своих проблемах? Я спасла вашу жизнь, но не я сделала вас таким. Это только ваш выбор.
— Неужели? — он поднялся, нависая над ней.
