Глава 17
Дверь в спальню Йеванн открыл пинком. Швырнул сопротивляющуюся жену на кровать и сам рухнул сверху. Придавил своим телом. Завел ее руки за голову, оплел запястья магией и надежно привязал к изголовью.
После этого приподнялся на руках и с удовлетворением отметил молнии, что метают глаза супруги.
Дея дергалась, как червяк на крючке. Молча, отчаянно. Она брыкалась, пытаясь скинуть его с себя, но все безуспешно.
— Можешь дергаться сколько угодно, — заверил он, поднимаясь и сжимая ее лодыжки. — Но сегодня ты только моя.
Миг — и ноги Деи оказались широко разведенными. Лодыжки — привязанными к столбикам в изножье кровати. Она чувствовала, что мягкие, но крепкие путы не дают их свести.
— Мерзавец! — прошипела, бесясь от бессилия. — Ненавижу! Ненавижу тебя! Лучше бы ты тогда умер!
Ей не оставалось ничего, как только выкрикивать проклятья и оскорбления.
Маг холодно усмехнулся и начал стаскивать с себя одежду. Медленно, неторопливо, давая ей рассмотреть свое тело.
А посмотреть там было на что.
Кроме Бертрана, Дея никогда не видела обнаженных мужчин. Вернее, она и Бертрана не видела, разве что без рубашки, когда он обливался водой. Но ее первый муж и близко не походил на этого темного.
У Берта было тело торговца. Мягкое, белое. У Йеванна — тело хищника. Гибкое, жилистое, с четко прорисованными мускулами.
У Берта на груди красовалась светлая поросль волос. У Йеванна грудь была гладкой, но даже на вид твердой, как стальные щиты.
Он скинул рубашку, и Дея, не выдержав, облизала пересохшие губы.
Ее взгляд против воли скользнул вниз, по идеальным кубикам пресса, к рукам полудемона, что легли на ремень.
— Ты не посмеешь! — простонала тоскливо."
"— Увидим.
Он скинул с себя остатки одежды и скользнул к ней на кровать. Навис сверху, удерживая свой вес на руках. И замер, глядя ей прямо в лицо.
Дея крепко зажмурилась.
Нет, она не будет смотреть на него! Пусть делает с ней, что хочет. А она будет просто лежать. Просто лежать — и ненавидеть его! Это все, что он заслужил…
— Хочешь спрятаться? — раздался над ухом хриплый шепот, от которого Дею пробрала горячая дрожь.
— Уже не выйдет. Я найду тебя, где бы ты ни была. Моя дакши…
Раздался треск ткани.
Дея почувствовала, как рвется корсет. А потом влажный алчущий рот захватил в плен ее груди.
Рвано выдохнув, она закусила губу. Пол плотно сомкнутыми ресницами стало влажно от слез.
— Весь вечер мечтал сделать так, — послышалось бормотание Йеванна.
