История одной ненависти

Но ты не такая… Твою любовь не купишь, потому что она бесценна. Ты бесценна. Твои трогательные стоны, когда ты подпускаешь меня к себе и отдаешься без остатка – бесценны. Твоя улыбка, когда ты не видишь, как я наблюдаю за тобой – бесценна. Даже твой гнев бесценен, потому что именно за это и я люблю тебя. Ты живой огонь в моих руках, именно поэтому потерять тебя все равно что умереть самому. Я не смогу, Саш. Я уже пробовал. Хреново вышло.

Я хмыкнула, закусывая щеку изнутри и негромко произнесла.

– Ты знаешь, у меня та же проблема. Я тоже люблю тебя и…

Не договорила, не смогла, Яр просто сгреб меня в охапку и оборвал на полуслове поцелуем. Привкус соли и сладости одновременно вскружил голову, я улыбнулась, ощущая улыбку в ответ, и прижалась к Давыдову. Тот глухо застонал.

Поняла в чем дело только когда заметила, как лицо Яра исказила гримаса боли.

Рана дает о себе знать.

– Прости, – произнесла виновато и отступила, аккуратно вытягивая его рубашку из брюк.

Яр покорно смирился и помог мне расстегнуть пуговички, а потом стряхнул с плеч рубашку.

Я охнула, заметив, что его грудь покрыта синяками, а повязка пропиталась насквозь.

Взяла ножнички и расстригла бинт, аккуратно снимая его с раны. Яр молчал, сцепив зубы, даже когда я взяла проспиртованную салфетку и начала стирать кровь вокруг шва.

Обработав рану, я наложила новую повязку и придерживая ее рукой, начала бинтовать.

– Лаура сказала, что тебя похитили недалеко от клиники, в которую ты была записана на прием.

Моя рука дрогнула, и от Давыдова это не укрылось.

Молча бинтовала, и когда почти закончила, Яр перехватил мое запястье и заставил на себя посмотреть.

– Саш.

– Накануне я сделала тест, – начала осторожно и заметила, как челюсть Давыдова сжалась. – И он оказался положительным."

"– Егор? – Яр с затаенной ненавистью произнес имя моего бывшего мужа, и, выдержав его взгляд несколько секунд, медленно мотнула головой.

– Он твой, – выдохнула, готовясь к гневной тираде, но Яр лишь ошарашенно моргнул и произнес.

– Уверена?

Кивнула, вздрогнула, когда его руки аккуратно опустились на мой плоский живот и застыли на нем. Давыдов на секунду прикрыл глаза, а потом вновь на меня посмотрел. Мое сердце сжалось, а кожа покрылась мурашками от безграничной нежности в зеленых глазах.