История одной ненависти

Развернулась и пересекла коридор, останавливаясь напротив моего брата. Тишина давила, она заставила атмосферу зазвенеть, и в следующую секунду Лаура плюнула Косте в лицо со всей яростью, на которую была способна. Тот дернулся, едва заметно скаля верхнюю губу в ярости.

Никто никогда не опускал так моего брата. Но в эту минуту я готов был зааплодировать бестии.

Костя застыл в бешенстве, а Лаура с гордо поднятой головой прошла к своему спасителю и вложила свою руку в его ладонь.

Они покинули прием вместе.

А я повернулся к брату, который методично вытирал свое лицо белоснежным платком и в молчаливом бешенстве смотрел в сторону лестницы, по которой пару минут назад спускалась Лаура.

– Она свое еще получит, – произнес сдавленно, но тогда я не принял всерьез его слова. И как выясняется, зря."

"В эту ночь я не спал. Не выходили из головы слова Лауры о том, что ее держали силой.

С братом не разговаривал, не было желания, я все прекрасно понял и без его вшивой лжи.

Утром я навестил отцовский бордель и опросил всех девушек.

К моему удивлению, подавляющее большинство находились здесь по доброй воле, но были и те, кого заставили работать обманом.

Объявив им, что это заведение больше не откроется, я поручил своему помощнику заняться выплатами и уладить все юридические моменты, чтобы девушки, покинувшие это место ушли не с пустыми руками.

Когда Костя узнал, он был в бешенстве.

Я сидел в отцовском кабинете борделя, когда дверь распахнулась так резко, что долбанулась о стену, и в помещение влетел мой брат.

– Какого хрена ты лезешь не в свое дело? – он подлетел к столу и дернул меня за грудки, но тут же потерялся, когда вместо того, чтобы тупить, я размахнулся и ударил в его по роже. Костя покачнулся, но устоял. – Не ты строил этот бизнес и не тебе его разрушать!

– Это не бизнес, а рабство, и ты прекрасно это знаешь. Лаура вольна уходить когда захочет, и та цена, что ты назначил лишь подтверждает то, что ты окончательно ебанулся. Людей продавать нельзя, брат.

Вгляделся в лицо Кости, и меня прошибло пониманием.

Его глаза выдали в нем наркомана. Пока еще ему удавалось укрыть этот факт от нас с Глебом, но уверен, он уже плотно подсел на ту дурь, которой закинулся сейчас.

– Давно ты на этом? – скривился, отступая от брата. Наркотики – самое последнее дерьмо, и нормальный человек никогда с ними не свяжется.

– Тебе то что? Думаешь, если трахаешь мою шлюху имеешь право учить старшего брата, как ему жить? – заорал на меня, и я сорвался.