История одной ненависти

То сумасшествие, что сейчас творится не позволяет мне адекватно мыслить, и я позорно сдаюсь на милость победителя.

– Отпустите, – шепчу, но голос обрывается, когда мочки уха касается его горячее дыхание. Давыдов ведет огненную дорожку из поцелуев от линии подбородка к впадинке за ушком, и я превращаюсь в желе.

Растекаюсь в его руках и, если бы не настойчивая хватка, я давно бы уже оказалась у ног этого наглого, самоуверенного, беспардонного типа.

– Яр, пожалуйста, – произношу, но меня не слышат. Полнейший и абсолютный игнор, будто я молчу, или хуже – прошу не останавливаться.

В глазах все плывет, я даже не могу сфокусировать взгляд, внезапно мир под ногами растворяется, и я чувствую невесомость. Пытаюсь уцепиться за ускользающее сознание и сжимаю ослабевшими пальцами лацканы дорогого смокинга Давыдова. А потом чувствую под собой что-то мягкое.

Постель. Догадываюсь и морщусь, когда не удается с нее встать. Меня как в облако укутывает, и руки тонут в мягкости, а ноги уже давно перестали слушаться…"

"Шелк платья скользит по коже, и я чувствую, как уставшие от узких лодочек ступни расслабляются, когда один за другим на пол падают туфли.

Теперь мягкость постели кажется такой успокаивающей, что глаза сами собой закрываются, и я больше даже не пытаюсь их открыть. Сонливости нет, но ощущение что я впала в транс – каждая клеточка кожи горит и жаждет прикосновения – лишь усиливается с каждой минутой.

Мужская рука легонько сжимает щиколотку, и я чувствую грубоватую кожу его ладоней, что заскользили выше. Подол платья легко поддается, и приятная прохлада обволакивает тело, которое вдруг начинает гореть как лава.

Шелковая ткань платья натирает соски, и они будто от маленьких разрядов тока твердеют и выделяется под ней.

Слышу усмешку Давыдова, но он по-прежнему молчит, зато мое платье скомкано уже в районе бедер.

– Что вы делаете… – задаю самый глупый вопрос за вечер, но мои губы тут же накрывают поцелуем, и ответа я не получаю.

Произношу ему в губы и наше дыхание смешивается. Чувствую тяжесть тела, которое плавит своим жаром, и меня накрывает дежавю.

– Егор? – мысленно пытаюсь упорядочить происходящее в рамки приличия, но вместо этого мозг играет со мной злую шутку и мне кажется, что мужчина отзывается.