Я же с досадой проговорил:
— Ах, значит, BDU не относит «Робина Мура» к списку потопленных.
Подводников охватило волнение.
Все моряки топтались около моей каюты, задавая один и тот же нелепый вопрос:
— Герр капитан, вы это слышали?
Мне было довольно сложно контролировать внезапное возбуждение на лодке.
Когда я забрался на мостик, чтобы поболтать с Баде, мой старый морской товарищ просто сказал:
— Что ж, они поставят вам памятник, герр капитан.
Настроение царило приподнятое, и мы чувствовали, что ничто не сможет помешать нам войти в нейтральный порт.
Именно это мы планировали сделать в ближайшие день-два.
На последних каплях топлива и энтузиазме команды «Смеющаяся корова» добралась до своей цели. На подходе были задействованы все приборы. Теперь у экипажа было достаточно опыта вхождения в иностранные гавани, а эту и Баде, и я хорошо знали. Мы также знали, что интернированный немецкий корабль стоял около входа.
На следующий день я приказал погрузиться — мы приблизились к основному судоходному маршруту.
На перископной глубине «U-69» прошла вдоль берега и вечером была уже около входа. Все снова было приготовлено на случай, если понадобится быстро уходить. Однако в этот раз все пистолеты и оружие были убраны. Они не понадобятся. У BDU возникли какие-либо неприятности или дипломатические трудности.
Операция началась ровно в полночь — это была уже хорошо знакомая игра. «U-69» приблизилась к входу на медленной скорости, используя только электромоторы. Вход было легко найти, так как огни и бакены горели.
Но опять-таки, как и во время операции по установке мин, было очень важно, чтобы никто на берегу не заметил нашего прибытия. Если портовые власти узнают о ночном визите, то и вражеская разведка скоро проведает об этом, и тогда уже через несколько часов на нашем пути появятся вражеские военные корабли.
Гавань казалась довольно мирной, когда в ночь с 28 на 29 июня в нее бесшумно вошла подводная лодка. Глаза подводников впились в темноту. Едва мы прошли мол, как Баде разглядел силуэт немецкого корабля.
«Смеющаяся корова» подошла прямо к борту 7500-тонного «большого брата», который должен был дать ей все необходимое. Нам повезло — с борта свисал веревочный трап.
Я взял все самые важные бумаги и на всякий случай оделся поприличнее. Затем я забрался вверх по трапу, но, прежде чем перебраться через поручни, осмотрелся. На палубе не было никакого движения. Тогда я отправился искать капитана. Внезапно из темноты появилась темная фигура.
