Во второй раз начался тщательный поиск повреждений. Лишь на следующее утро в одном из соединений была найдена небольшая протечка. Едва мы ее заделали, как пришло сообщение с приказом атаковать конвой, покидавший Англию. Он был обнаружен капитан-лейтенантом Эндрассом, который раньше был помощником у Прина и сейчас получил собственную лодку «U-46». Одного взгляда на карту хватило, чтобы понять: пройдет по крайней мере двадцать четыре часа, прежде чем «U-69» сможет туда добраться. Эта точка была расположена очень далеко на севере.
После первых дней, полных неприятных заминок и скуки, экипаж снова был полон энергии и восторга погони. Но этой атаке на конвой не суждено было оказаться столь легкой, как считали моряки. То, что им пришлось пережить в последующие часы и дни, было самым тяжелым испытанием для лодки и экипажа. Это была длинная и чрезвычайно нервная погоня. Следующие два дня погода была даже хуже, чем во время нашего первого похода, хотя тогда нам казалось, что хуже уже не бывает. Стихия, казалось, вовсе обезумела.
Шторм безжалостно колотил по маленькой лодке своими гигантскими кулаками. После двух дней и ночей неутомимой борьбы с непогодой мы обнаружили, что конвой ушел.
Глава 14
ПОД ГРАДОМ ГЛУБИННЫХ БОМБ"
"Видимость постепенно ухудшалась. Лодка продолжила путь без надежды на успех. В конце концов 21 марта экипаж заметил направляющийся домой, восточным курсом, конвой. С огромными трудностями субмарине удалось приблизиться к врагу. Удержать контакт с конвоем в темноте было очень сложно.
Еще более ухудшило ситуацию то, что конвойные эсминцы обнаружили «U-69». Стоя у перископа, я увидел, как корабли направились к лодке. Срочное погружение! Через несколько секунд первая серия глубинных бомб разорвалась под лодкой. Это вызвало волнение, но, к счастью, взрывы были довольно далеко и стали причиной лишь разбитых стаканов. Вторая серия оказалась еще дальше, но, судя по третьей, противник наконец установил контакт с целью. Бомбы превратились в сплошной град над нами. Началась медленная и ожесточенная борьба между жизнью и смертью.
Исходя из своего опыта прошлой вражеской атаки, я решил увести лодку от эсминцев как можно скорее, но противник постоянно сохранял контакт с помощью асдика. Один эсминец лег в дрейф, а второй ходил взад-вперед над нашими головами и затем неожиданно сделал залп из «хеджехога».[11] Это было эффектно, но очень неприятно.
Снова на субмарине стояла мертвая тишина. Эта тишина была нашей союзницей против врага.
