Как и у матросов, в уголке его рта болталась сигарета. Он и начал небрежно отвечать на мои вопросы.
— Где ваш капитан?
— На борту, — прозвучал короткий и угрюмый ответ.
— А бумаги?
— Тоже на борту.
Офицер вел себя развязно, будто бы пытаясь скрыть свою неуверенность.
В этот момент второй вахтенный офицер подошел ко мне и указал на корму судна. Там большими буквами было написано «Эксмур», Нью-Йорк.
Возможно, это судно действительно нейтральное. Возможно, оно американское, но почему же экипаж скрывал название? Почему флаг не был освещен? И почему, если совесть его чиста, капитан сам не прибыл сюда вместе с бумагами?
Все поведение команды этого корабля оставалось очень подозрительным.
Я еще раз спросил офицера:
— Ваше судно называется «Робин Мур»?
— Да, сэр.
— Но на корме написано «Эксмур».
— Дело в том, что корабль только две недели назад был продан другой судоходной компании, и тогда же ему было дано другое название. У нас не было времени перекрасить его.
Это могло быть правдой, но совершенно необязательно.
— Какой стране сейчас принадлежит судно?
— Америке.
— Странно все это. Предположим, что человек на самом деле говорит правду, — сказал я вполголоса своим офицерам.
Экипажу «U-69» были даны строгие указания насчет остановки американских судов. Немецкие государственные деятели не хотели давать Рузвельту ни малейшего повода открыто объявить войну. К сожалению, секретные приказы с мельчайшими деталями ведения войны в этих водах были переданы капитану снабженческого судна.
Но в любом случае этот корабль уже был остановлен. Поэтому следующим шагом должен был стать его тщательный обыск. Ведь уверенности в том, что этот корабль на самом деле американский, не было. Все это вполне могло оказаться уловкой врага, направленной на то, чтобы избежать обыска. Поэтому я продолжил свой допрос.
— Что вы везете? — На этот раз я рявкнул на офицера корабля как можно более грозно, чтобы сбить с него напускное спокойствие.
Моряк выглядел удивленным.
— Детали легковых автомобилей и мотоциклов, тракторы и прочее оборудование.
В общем, обычный груз, — ответил он. Выглядел же мужчина при этом так, будто бы хотел добавить: «Вы ничего не можете нам сделать».
И тем не менее, в его поведении все еще чувствовалась неуверенность.
— И куда вы направляетесь? — спросил я теперь уже нормальным голосом.
— В Кейптаун.
— Контрабанда, значит?
Человек в лодке не ответил на этот мой прямой вопрос и лишь широко раскрыл глаза.
