Если верить счислению, лодка должна была находиться прямо перед входом во вражескую гавань, но ничего нельзя было разглядеть, кроме темной полосы дикого побережья. Нигде никаких огней… Я начал сомневаться в точности своей навигации. Возможно ли, что лодка сейчас находится в нескольких милях западнее или восточнее цели из-за неправильного курса или какого-то непредусмотренного течения?
Медленно подводная лодка поплыла вдоль берега на запад. Там, судя по информации, выданной мне в адмиралтействе, не было минных полей.
Но кто мог с уверенностью сказать, что сейчас они там не появились? Более того, всегда была опасность, что тебя обнаружат с берега. На лодке воцарилась полная тишина. Только дизельные двигатели исполняли свою монотонную песню. Море было спокойное, как озеро, длинные ленивые волны покачивали лодку вверх-вниз. Тропическая ночь была темной как смоль. Ни звезды на облачном небе, ни огонька на земле. Мы не слышали даже звуков, являвшихся непременным атрибутом оживленной гавани или хотя бы места, где живут люди.
Западная Африка спала. Только море дышало медленно и глубоко.
И все же было абсолютно невозможно пропустить столь большую, величественную бухту, как Такоради, построенную несколько лет назад. Может быть, море или землетрясение внезапно поглотили ее? Иначе куда же она делась? Нигде не было никаких следов.
— Неужели у британцев такое хорошее затемнение? — шепотом проговорил я.
Баде пожал плечами. Он не считал, что подобное возможно. Пока что ни одна немецкая подлодка не забиралась так далеко на юг, и, кроме того, в этой войне вспомогательные крейсера не выполняли операций по установке минного заграждения.
[14] Поэтому в таких предосторожностях, которые всегда затрудняли судоходство, просто не было необходимости.
В конце концов я приказал:
— Штурман, заново определить наше местоположение. Здесь нет рядом никакой бухты."
"Маринфелд склонился над штурманским столом и принялся жонглировать угольником и циркулем. Он несколько раз проверил свои расчеты, пока окончательно не убедился в точности результата.
— Герр капитан, мы в миле западнее входа в порт.
— Я только надеюсь, что вы правы, — с досадой пробормотал я.
Штурман уже доказал во время нашего первого похода, что он знает свое дело, но неизвестные течения и изменения ветра вполне могли сделать его вычисления неточными. Нужно было как-то определить наше истинное положение.
Придя к такому выводу, я несколько раз изменил курс. Нельзя было терять время.
