Я знал, что мои соотечественники меня не подведут, но до нужного места еще нужно было добраться, преодолев много миль. И все это время держать ухо востро, чтобы не пропустить вражеские корабли и самолеты. О всех перемещениях противника, а главное, о конвоях, нужно было немедленно докладывать в BDU.
А в это время в штабе «Большого Льва» в Керневале назревала гроза, которая вот-вот должна была обрушиться на «U-69».
Внезапное требование из BDU — «Немедленно доложите, почему был потоплен „Робин Мур“» — ударило неожиданно, как вспышка молнии.
Почему адмирал Дениц оказался столь непонятливым в том, что касалось «Робина Мура»? Он слал «ракету» за «ракетой», бомбардируя меня вопросами, касающимися деталей и причин потопления.
Я не мог понять причин этого внезапного расследования, проводимого «господами, заседавшими за столом, покрытым зеленым сукном». В своем первом докладе я дал ясно понять, что «потопление произошло в соответствии с призовым законодательством». Разве у них не было ничего более важного, чем этот чертов «Робин Мур»? Лично у нас и без него забот хватало.
И только после многократного обмена многословными посланиями стало ясно, почему обитатели Керневаля находятся в столь скверном настроении. За потоплением корабля последовали дипломатические сложности."
"Мой первый доклад был в Керневале неправильно понят. Штабные офицеры сложили вместе тоннажи двух потопленных судов «Тьюксберри» и «Эксмур». К несчастью, оба этих корабля оказались в судовом регистре.
Офицеры проверили национальность «Тьюксберри», но, очевидно, они не позаботились сделать то же самое в отношении «Эксмура». Им даже в голову не пришло, что я нарушу прямой приказ соблюдать определенное поведение по отношению к американцам. В подобных обстоятельствах они, естественно, хотели абсолютно уверенно стоять на ногах, и моя фраза «призовое законодательство» была не совсем понятна. Я не побеспокоился о том, чтобы упомянуть об изменении названия корабля.
Была еще одна сложность. Скорее всего, из-за ошибки в определении их местоположения спасательные шлюпки после того, как мы недолго буксировали их по направлению к африканскому берегу, были подхвачены противоположным течением и выброшены в Атлантику. Примерно двадцать четыре часа они держались вместе, но потом шлюпки разбросало в разные стороны. Их обнаружили лишь спустя две недели на южноамериканском берегу. Это первое, что я о них узнал.
