Однако здесь, в твоей стране, принято освящать — то есть благословлять — церкви и участки, отведенные для захоронения. Рядом с освященной землей оставляли кусочек неосвященной, так называемую «землю горшечника». Там хоронили преступников, самоубийц и тех, кто не принадлежит к истинной вере.
— Значит, по ту сторону забора похоронены плохие люди?
Сайлес приподнял идеально очерченную бровь.
— Хм-м? Отнюдь! Дай подумаю… Давно я там не бывал. Не припомню таких уж плохих экземпляров. Не забывай, что раньше вешали за кражу шиллинга.
К тому же всегда были люди, которым жизнь кажется настолько невыносимой, что они видят лишь одно решение: ускорить свой переход на новый уровень существования.
— То есть они себя убивают? — спросил Никт.
Любознательный и большеглазый, для своих восьми лет он был весьма неглуп.
— Именно так.
— И это им помогает? Они делаются счастливее после смерти?
— Иногда. Чаще — нет. Они как те люди, которые думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал, ты берешь с собой себя.
Если ты понимаешь, о чем я.
— Ну, вроде, — сказал Никт.
Сайлес взъерошил мальчику волосы.
Никт спросил:
— А как же ведьма?
— Да-да, ведьма… Там зарыты самоубийцы, преступники и ведьмы. Умершие без исповеди. — Он встал над скамьей полуночной тенью. — Заболтался я с тобой и про завтрак совсем забыл. А тебе пора на уроки.
В сумерках кладбища раздался тихий хлопок, мелькнула бархатная чернота, и Сайлес исчез.
Когда Никт добрался до мавзолея мистера Пенниуорта, уже встала луна.
Мистер Томас Пенниуорт («Здесь почивает он до славнаго утра воскресения») ждал его и был не в лучшем расположении духа.
— Опаздываете!
— Простите, мистер Пенниуорт!
Пенниуорт осуждающе цокнул языком. На прошлой неделе учитель рассказывал Никту про стихии и гуморы, и мальчик никак не мог запомнить, где что. Никт думал, что будет писать проверочную работу, но вместо того мистер Пенниуорт заявил:
— Полагаю, настала пора посвятить несколько дней практическим занятиям.
Наше время ограничено.
— Разве? — спросил Никт.
— Боюсь, что так, юный Оуэнс. Итак, успешно ли вы блекнете?
Никт надеялся, что ему не зададут этот вопрос.
— Успешно. То есть… Ну, вы понимаете.
— Нет, юный Оуэнс. Не понимаю. Быть может, продемонстрируете?
У Никта упало сердце. Он глубоко вдохнул, зажмурился и изо всех сил постарался поблекнуть.
На мистера Пенниуорта это не произвело большого впечатления.
