— Он заколебался, но потом добавил: — Вообще-то я пришел дать тебе совет.
— Какой?
— Не отдавай им деньги.
— Тебе легко говорить!
— Потому что меня они не шантажируют? — Старший мальчик посмотрел на Пола, и тот пристыженно отвел глаза. — Тебя били и запугивали, пока ты не стащил для них компактдиск. Потом тебе пригрозили, что расскажут всё взрослым, если ты не будешь отдавать им свои карманные деньги. Что они сделали, сфотографировали тебя в магазине?
Пол кивнул.
— Откажись, и все. Не слушайся.
— Они меня убьют.
Они сказали…"
"— А ты им скажи, что полиция и директор школы больше заинтересуются теми, кто заставляет младших таскать для них вещи и отдавать карманные деньги, чем мальчиком, которого они вынудили украсть диск. Скажи, что если тебя тронут хоть пальцем, ты сам позвонишь в полицию. Что ты все записал, и если тебя обидят, например, побьют, твои друзья сразу отошлют письмо директору и в полицию.
— Но… я не смогу!
— Тогда ты будешь отдавать им карманные деньги до конца учебы.
И всегда будешь бояться.
Пол подумал.
— А может, лучше сразу рассказать полиции?
— Как хочешь.
— Сначала попробую сделать, как ты сказал! — улыбнулся мальчик — впервые за три недели.
Вот так Пол Сингх и объяснил Бобу Фартингу, почему тот не дождется от него денег. Пол ушел, а Боб Фартинг еще долго стоял молча, сжимая и разжимая кулаки. На следующий день к Бобу подошли еще пятеро одиннадцатилеток и потребовали, чтобы тот вернул деньги, отнятые у них в прошлом месяце, а не то они пойдут в полицию.
Огорчению Боба Фартинга не было предела.
— Это все он! — прошипела Мо. — Он это начал. Они бы сами ни за что не додумались! Вот кого надо проучить. Тогда остальные будут ходить по струнке.
— Кто он? — спросил Боб.
— Который вечно сидит с книжкой. В библиотеке. Ник Оуэнс. Вот кто.
Боб неуверенно кивнул.
— Это какой?
— Я тебе его покажу.
Никт привык не привлекать внимания, привык жить в тени. Когда все взгляды по тебе только скользят, особенно ясно чувствуешь, если тебя заметили.
А уж если в тебя тычут пальцем и ходят за тобой следом…
Они шли за ним от самой школы. Никт не спеша миновал газетный киоск на углу и железнодорожный мост. Двое — плотный мальчик и востроносая светловолосая девочка — не отставали. Никт зашел на крошечный двор городской церкви, где тоже было небольшое кладбище, и остановился у гробницы Родерика Перссона, его супруги Амабеллы, а также второй жены, Портунии («Они почили, чтоб проснуться вновь»).
