Незнакомец тихо, как туман, подплыл ближе и стал из тени наблюдать за тем, как развиваются события.
Речь держал Иосия Уордингтон.
— Дражайшая! — обратился он к миссис Оуэнс. — Ваше упрямство весьма… Бог мой, неужели вы сами не видите, какая это нелепица?
— Нет, — ответила миссис Оуэнс, — не вижу.
Она сидела на земле, скрестив ноги, а живой ребенок спал у нее на коленях. Женщина придерживала его голову призрачными руками.
— Прошу прощения, ваша честь, — вмешался стоявший рядом мистер Оуэнс, — миссис Оуэнс хотела сказать, что она не видит никакой нелепости.
Она видит в этом свой долг.
Когда-то мистер Оуэнс имел дело с Иосией Уордингтоном во плоти: тот заказал ему несколько изысканных предметов мебели в свою усадьбу под Инглшемом. С тех пор Оуэнс относился к баронету с большим почтением.
— Долг? — Иосия Уордингтон замотал головой, словно стряхивая прилипшую паутину. — Ваш долг, мэм, перед кладбищем и сим сообществом бестелесных духов, призраков и тому подобных существ — как можно скорее отправить это создание в его естественную среду обитания, которая находится совсем в другом месте.
— Мальчика мне отдала его мама, — отрезала миссис Оуэнс.
— Дражайшая моя…
— Никакая я вам не дражайшая! — Миссис Оуэнс вскочила. — По правде говоря, сама не понимаю, зачем я тут болтаю со всякими старыми скудоумными пустобрехами, когда мальчик вот-вот проснется… И где мне, по-вашему, найти для него еду на кладбище?
— Вот именно, — сухо вставил Гай Помпей. — Как его кормить? Как о нем заботиться?
Миссис Оуэнс сверкнула глазами.
— Я позабочусь о нем не хуже его собственной матери! Она отдала его мне. Смотрите: я его касаюсь, видите? Я его держу.
— Ох, Бетси, будь благоразумна! — сказала матушка Хоррор, хрупкая старушонка в огромном капоре и салопе. В них она ходила при жизни, в них и легла в могилу. — Где мальчик будет жить?
— Здесь, — отвечала миссис Оуэнс. — Дадим ему почетное гражданство кладбища.
Губы матушки Хоррор сложились в крошечную «O».
— Но… Боже милостивый…
— Почему бы и нет? Это не первый случай.
— Верно, — сказал Гай Помпей. — Но тот почетный гражданин — неживой.
Незнакомец понял, что, хочется ему того или нет, в разговор вступать придется. Он отделился от тени темным пятном.
— Неживой, — согласился он. — Тем не менее я понимаю, о чем ведет речь миссис Оуэнс.
— Понимаете, Сайлес? — переспросил Иосия Уордингтон.
— Да. К добру или нет — а я твердо убежден, что к добру, — миссис Оуэнс с супругом взяли этого ребенка под свою опеку.
