История «Солнечного Ветра»

Обычно для разогрева вперёд пускают пойманную на улице босячку или сиротку из приюта, которую никто не будет доискиваться, но сегодня этот порядок изменен.

Действительна провинность того чиновника перед царем-мизераблем или мнима, но сейчас это человек совершенно определенно лишится жены в самом расцвете лет и двух дочерей примерно школьно-подросткового возраста. Палачи без особых церемоний уже разоблачили донага несчастную пышнотелую мать, и теперь приступили к испуганным дочерям.

Демон в оболочке царя Ивана (а это точно он) буквально упивается каждым моментом ужаса и отчаяния своих жертв, но ещё отвратительнее выглядит сидящий у него на коленях смазливый юноша, при взгляде на которого приходит определение из лексикона мира Содома «эфеб». Этот юный поц чрезвычайно возбужден, и в то время как царский член через специальную прорезь в штанах сношает его в зад, сам получает эротическое наслаждение от зрелища постыдных действий над матерью и дочерьми, а потому увлеченно мнет рукой свою торчащую вверх палку из мяса.

И в этот момент происходит невероятное. Из-за стен палаты доносится низкий протяжный свист, как будто в вершинах деревьев завыл ветер, потом пронзительно загомонили слуги на Кухонном дворе и раздались такие звуки, будто великаны-силачи с натугой рвут вдоль рулоны толстой ткани и почти сразу же топот ног и звуки голосов становятся слышны на Боярской Площадке.

А это уже совсем рядом с Золотой Царицыной Палатой, которая вот-вот превратится в ловушку, потому что у неё только один вход, из Жилецкой, и никаких запасных выходов. Кованые решетки на окнах гарантируют, что через них не пролетит ничего крупнее голубя или летучей мыши.

Потом в Жилецкой грохнул оглушительный взрыв, открывающаяся наружу дверь вздрогнула как от пинка великана, а со сводчатого потолка Золотой Палаты посыпалась пыль с кусочками штукатурки и чешуйками отслоившейся краски.

И тут же там раздалась частая-частая пальба — это ворвавшиеся «дрозды» наводили царским телохранителям последний марафет контрольных выстрелов в голову. Приближенные царя-мизерабля, а также добровольные и недобровольные гости банкета поняли, что вечер перестал быть томным, но предпринять ничего не успели.