История жены Дьявола

Поглаживаю головкой ее клитор, чувствую ее жар, погружаюсь совсем чуть-чуть, заставляю ее стонать. Это особое наслаждение слышать, как она не контролирует себя, начинает кричать, стонать, просить остановиться, умоляет продолжить. Смешная моя, Мониша.

Размещаю ее руки на спинке дивана.

— Не смей убирать их. — приказываю ей, знаю что не ослушается. — Расслабься, оттопырь попку.

Алиса послушно слегка прогибается и прижимается попой к члену. Я беру рукой ее грудь, прокручивая соски, управляя ей через самое чувствительное место.

Когда я вхожу, она ахает, пытается прижаться к дивану, но я не даю, заставляю двигать тазом мне на встречу.

— Моя послушная девочка заслужила третий оргазм. — чувствую, как мышцы послушно сокращаются, обхватывая член сильнее, выдаивая его, стимулируя к разрядке. Алиса начинает судорожно глотать слезы, струящиеся по ее щекам к подбородку, по шее к груди. Я нежно поворачиваю ее лицо к себе, целую, пробуя соленые слезы.

— Люблю тебя, Мониша."

"Цыплёночек отключается у меня на руках, сворачивается клубочком, потираясь розовой щечкой о мою грубую ладонь.

Я привык воевать, война — мой дом, здесь я точно знаю что нужно делать и как говорить. Тут все так просто и очевидно.

Смотрю на ее худенькое тельце, как ее грудь вздымается. Она спит. Может быть наступит тот день, когда никто не побеспокоит нас, не нарушит наш покой.

На улице слегка облокотившись о деревянный, облупившийся забор курит Захар, медленно выпуская клубочки пара. Он все еще в белоснежном, маскировочном костюме.

— Угостишь?

Он протягивает молча сигарету, после чего помогает раскурить.

— Ты знаешь о ком говорит Оливер?

— Могу лишь догадываться. — никотин бодрит меня. После секса тело лениво и расслаблено. Рядом с Монишей я успокаиваюсь, но отдалившись от персикового тела возвращается голод и злость.

Хочу лишь одного, убить всех кто хоть как-нибудь причастен к гибели моего ребенка, тех кто заставил пройти через весь этот кошмар моего цыпленочка. Я так и не решился спросить у неё, что она чувствует. Знаю, как болит ее сердце, вижу в ее глазах печаль. ЫЯ чувствую тоже. Пустоту в сердце на том месте, где должна была быть любовь к ребёнку. А мелким гандошкам, которые тянули к ней руки, я просто поотрываю хуи.