Истребитель. Ас из будущего

И собаки у них есть, и егеря, способные читать следы на земле, и оторваться от таких очень сложно.

Степан о задании в общих чертах знал, но кому-то надо было стеречь пленника. По документам – наш пилот, просто попал в тяжелую ситуацию. Как своего бросить? Тем более летчика, а в армии «сталинских соколов» уважали. Не пехотинец, как писали в красноармейских книжках – годен к строевой службе, не обучен.

За разговорами прошел день. Вспоминали, кто где жил, как встретили войну, и Тихону пришлось контролировать каждое слово.

Не приведи бог выскочит словечко из современного лексикона, или случайно Ленинград Санкт-Петербургом назовет. А вот о воздушных боях вспоминал много и с эмоциями.

К вечеру Степан тревожиться стал, с беспокойством на часы поглядывал.

– Запаздывают парни? – заметил его настроение Тихон.

– Сеанс связи пропустить могут. Но ничего, есть резервные часы выхода. А задерживаются, значит – причина есть. В чужом тылу по плану не всегда идет.

– Ты азбуку Морзе знаешь?

– Так на самолетах рации стоят.

– Исключительно голосовая связь. Да и рации не на всех самолетах.

– Да? А самолеты тебе сбивать приходилось?

Наступила ночь. Тихону что? Он в группу не входил, и потому забот – никаких. Он завалился спать. А Степан на часах, на охране.

Однако ни ночью, ни днем группа не вернулась. Степан старался не показывать беспокойства, но Тихон видел: волнуется. Неразговорчив Степан был сегодня, запасные магазины к автомату проверил.

Группа отсутствовала уже больше суток.

День тянулся, как резиновый.

И снова группа не вернулась в лагерь.

Уже поздно вечером Тихон предложил:

– Ложись спать, я на часах побуду.

– Ты не из группы. И вдруг меня, сонного, камнем по башке трахнешь?

– Типун тебе на язык! Я что, похож на предателя? Обидел ты меня! К своим вернемся – морду тебе набью, – и Тихон выматерился. Бранными словами бросаться он не любил, но сейчас Степан обидел его недоверием. У разведчиков оно в крови?

– Ладно, ладно… Если обидел – прости.

Ты обстоятельства должен учитывать. Мы во вражеском тылу, ты с неба упал, и кто таков – по-настоящему нам неизвестно.

Ну, не хочет – не надо. Тихон улегся на прежнее место, на хвою. Под утро в лесу прохладно, а под елкой сухо, тепло и уютно.

В полночь он встал по нужде и увидел, что Степан лежал неподвижно и тихо похрапывал. Не выдержал, уснул. Две ночи кряду не спать – не всякий выдержит.

Тихон устроился рядом.