Истребитель. Ас из будущего

– Забудь о том, что видел, и лица тех, кого видел, – напутствовал его на прощание «особист».

Ох уж эта секретность! Целая истерия подозрительности была. «Органы» в каждом подозревали скрытого врага, потенциального предателя. Человека не защищали ни должности, ни награды, ни звания, ни заслуги. И сколько людских судеб было перемолото безжалостной и бездушной карательной машиной, даже архивам до конца не известно.

Тихон направился в столовую. В последний раз нормально – первое и второе – он ел перед крайним вылетом с аэродрома.

А последние сутки крошки хлебной во рту не было, есть хотелось ужасно. Кишки недовольно урчали, под ложечкой противно сосало.

Но в столовой было пусто, завтрак уже прошел, а обеденное время еще не подошло. Однако официантки сжалились и принесли картофельное пюре с котлетой, несколько кусков хлеба и горячего сладкого чаю. Тихону показалось очень вкусно, да мало. Но сосать в желудке перестало.

В приподнятом настроении он заявился в казарму, а фактически – бревенчатый барак. Еще когда по аэродрому шел, видел – почти все стоянки пусты.

Подумал – на вылетах парни. И в казарме пусто, один дневальный из батальона аэродромного обслуживания.

Скинув сапоги, он завалился на свой топчан, и сон сморил сразу.

Проснулся Тихон от голосов – в казарму вошли несколько летчиков.

Тихон сел на топчане.

– О! Тихон вернулся! С возвращением тебя!

Тихон поднялся, обул сапоги и обвел глазами пилотов:

– А Захар Емельянов где?

– Не вернулся. В одном вылете и тебя, и его сбили.

Новость была удручающей.

Однако надежда все еще теплилась в душе – ведь он же вернулся! Так и Захар вернуться может, только ему труднее придется – на пузе через передовую ползти.

Летчики, стоявшие перед ним, были из другой эскадрильи, и Тихон спросил:

– А где летчики из моей эскадрильи?

Его-то ведь и не было всего трое суток. Однако казалось – очень долго, целую вечность.

– Ты один и остался. Комэск с ведомым на следующий день не вернулись.

Тихон так и сел на топчан – неужели вся эскадрилья погибла? Час от часу не легче…

– Водку будешь? – подошел к нему Виктор Богатырев.

– Надо помянуть парней, наливай.

Выпил Тихон изрядно. Сначала водка не брала, не пьянила, но потом вырубился и как был в сапогах, так и улегся. Кто потрезвее был, стянули с него сапоги.

Утром, оказавшись на построении, он ужаснулся – потери летного состава был удручающие. В шеренге был едва ли десяток летчиков, а на стоянках всего семь самолетов. Остальные пилоты, как и Тихон, – «безлошадные».