Истребитель. Ас из будущего

Глаза у Тихона слипались, ему очень не хотелось заниматься писаниной, но он собрал последние силы и обо всем написал подробно.

Принимая от него рапорт, капитан сказал:

– Зайди к начальнику Особого отдела, он тебя видеть хотел.

После того как Тихон подробно рассказал «особисту» об истории своего возвращения, тот долго еще мучил его вопросами. Технические подробности – о сбое в работе мотора, о том, как он шел по морю на самолете – его не интересовали. «Особист» расспрашивал его, не видел ли Тихон норвежцев, был ли груз у разведгруппы, имели ли они при себе оружие.

Не выдержав, Тихон вспылил:

– Темно было, хоть глаза выколи! Сверху егеря огонь по нам вели, и потому не было возможности смотреть на берег, есть ли там груз…

– Плохо, товарищ младший сержант!

– С вашего позволения – младший лейтенант. Приказ пришел, подписанный товарищем Сталиным.

– Садись и обо всем подробно напиши, – пропустил мимо ушей «особист» выпад Тихона. – Вот бумага и ручка.

Тихон обо всем написал коротко, по сути.

Не видел, было темно, не знаю, с разведчиками разговоров не вел, был занят пилотированием.

После «особиста» он направился к писарям, в канцелярию.

– Менять документы надо, товарищ младший лейтенант, – встретил его писарь новостью. – А без фото – нельзя. Идите в разведотдел, там и фотоаппарат есть.

В разведотделе был специалист, проявляющий пленку с самолетов, совершавших разведку, там же печатали и фото.

За беготней прошло полдня. Пока Тихон получал удостоверение, в столовой прошел обед, и, когда он туда заявился, столовая опустела.

Но Тихона покормили – слышали уже о его злоключениях. А потом еще нужно было попасть на вещевой склад – получить у старшины погоны и звездочки.

Вернувшись в казарму, Тихон упал на топчан, как был – в комбинезоне и сапогах. Парни из его экипажа уже со спящего стянули сапоги, сняли ремень с кобурой и шлем. Он же при этом даже не шелохнулся, настолько сильно вымотался.

Только утром, после завтрака, он сменил погоны на гимнастерке.

Остальные летчики успели сделать это днем раньше, поскольку приказ касался многих, почти половина пилотов имела офицерские звания. Была, конечно, нелепость в том, что в экипаже командир – сержант, а штурман – офицер. По уставу не должен военнослужащий рядового или сержантского звания отдавать приказы офицерам. Однако такое было сплошь и рядом, поскольку пилот в самолете – это командир воздушного судна.