Виктор ехал в кузове третьей машины, сидя на снарядных ящиках, как вдруг зачихал и заглох мотор. Водитель только починил полуторку и рванул догонять остальных, как по ним был дан залп из кустов.
– …я еще думаю, что это машина так странно дергается. Сам стреляю-стреляю, и пули в ответ по бортам барабанят. Вот доехали мы до… – рассказывал он, морщась от воспоминаний.
Когда Виктор спрыгнул с кузова, ошалело мотая головой, подошел к дверце и открыл ее, то увидел кровавое зрелище. Что делать, он не знал, его пока не учили этому, так как призвали всего два месяца назад, потому-то он упал и завыл.
Стресс у пацана был тот еще. Да и я не знаю, как бы повел себя в подобной ситуации – разница в возрасте у нас с ним была всего в год. Этот крик души я и услышал, особенно его окончание.
– Понятно. Надо же, это сколько раненый водитель вел машину, пока вы в кусты не въехали? Километр? М-да, силен. Ладно, нечего рассиживаться. Собираемся и топаем дальше, – сказал я, убирая продукты в изрядно похудевший вещмешок.
Достав остатки патронов к мосинке и выщелкнув еще из винтовки, отдал их Виктору со словами:
– Держи. Моя вся изношена, так что мы притопим ее в бочажке, а вот берданку пока оставим, может, еще пригодится.
Убрав кобуру с наганом лейтенанта в вещмешок, к нагану Янека, я поправил на боку кобуру с ТТ летчика и сказал, оттянув затвор карабина и проверяя, заряжен ли он:
– Ну что? Пошли!
Шли медленно, осторожно, постоянно хоронясь от всякого шума.
Судя по всему, мы стали удаляться от места основного прорыва немецких дивизий, так как то и дело долетавшие звуки стрельбы уже не были такими интенсивными.
– Гарью пахнет, – тихо сказал Виктор, принюхиваясь.
Я быстро отучил его шуметь на весь лес, так что общались мы в основном только шепотом.
– Да? – тоже принюхиваясь, задумчиво спросил я.
Поправив каску на голове, Виктор добавил:
– Горелой резиной пахнет.
И еще чем-то.
– Давай осторожно посмотрим, может, что пригодится?
Через двести метров мы вышли на большую поляну, где, по-видимому, размещался один из приграничных аэродромов.
– Немцы! – почти сразу же заметил Виктор грузовик и суетящихся возле него гитлеровцев.
– Угу, вижу. Их, похоже, тот поврежденный МиГ заинтересовал, – сказал я, разглядев в бинокль, что солдаты осматривают и фотографируют севшую на пузо подбитую машину.
