У старой границы, рядом с неизвестной речушкой
– Документы только эти, товарищ подполковник, – протягивая мне немецкий зольдбух, сказал один из осназовцев.
Показалось или нет, но оба пленных вздрогнули. Они лежали на животах со скрученными за спиной руками.
– Поставьте их на ноги, – велел я, разглядывая документ. Немецкого я не знал, но определить, что он – принадлежал рядовому, смог. Передав удостоверение майору, задумчиво посмотрел на немецкий карабин, который держал один из бойцов.
– Рядовой Краузе, охрана лагеря для военнопленных, – известил нас майор, закончив с документом.
Оказалось, он знал язык противника.
Осназовцы споро подняли и поставили неизвестных на ноги. Осмотрев их с ног до головы, спросил:
– Кто такие?
Неизвестные. То же место, то же время"
"Пленные с интересом рассматривали окружавших людей. В том, что это были советские бойцы и командиры, они уже убедились, но их немного вводили в сомнение амуниция и оружие. В сорок первом такого не было. Двое бойцов возились с большим тюком, разворачивая его, четверо снова разбежались вокруг, явно охраняя в дозорах, рядом остались только четверо.
Больше всего интерес пленных вызвал белобрысый паренек с симпатичным лицом, к которому остальные обращались как к старшему командиру. Как только их поставили на ноги, этот паренек приказал назваться.
– Лейтенант Горошин, двести шестой стрелковый полк, командир роты. Попал в окружение летом сорок первого под Борисовом, – первым представился хриплый.
– Два года? – приподнял бровь паренек.
– Да.
– Как попали в плен?
– Немцы вокруг. Пули свистят, снаряды рвутся. Все руки подняли, и я тоже сдался, – угрюмо ответил Горошин, опустив голову.
Второй в это время с интересом рассматривал светло-зеленый комбинезон подполковника. То, что он летный, бывший пленный сразу понял. Многочисленные карманы, даже на бедрах и рукавах, большой пакет на груди, чтобы не мешал в кабине самолета. Несколько ремешков для креплений. Специальные нашитые чехлы-карманы для магазинов к оружию. В петельках на бедре, явно на штатном месте, находился небольшой автомат с зализанными формами.
Через плечо на длинном ремешке висела мечта всех летчиков – деревянная кобура «маузера». На предплечье виднелась рукоятка ножа. На коленях и локтях нашиты дополнительные куски материи.
Подполковник Суворов-младший. Оккупированная территория. У старой границы, рядом с неизвестной речушкой. То же время
– А вы? – повернувшись к разглядывающему меня второму, спросил я.
– Младший лейтенант Лютик.
