«Командирский? Насколько я знаю, окраска на самолетах сейчас стандартная, зеленая. Были случаи, что некоторые командиры полков и дивизий тянули с покраской, оставляя свои самолеты серебристыми и красными, неужто и мне такой попался?»
Припомнил мемуары одного из немецких летчиков истребителей. Тот писал, что в начале июля встретился с эскадрильей «ишачков» из восьми самолетов, которую возглавлял И-16, покрашенный в красный цвет.
– Вань, а ты не знаешь, в каком звании был летчик?
– Сержант вроде. Треугольники у него были, как у товарища сержанта.
«Еще страньше и страньше. На командирском летал простой летчик. Что бы это значило?»
Однако найти ответ так и не получилось. В это время из кустов выглянул Слуцкий и махнул рукой, подзывая нас.
Первым делом мой взгляд прикипел к ястребку, стоящему под тенью деревьев, а не к молодому пареньку в красноармейской форме, который, повесив винтовку на плечо, поправлял воротник.
«Ишачок» был красив. Звезды на крыльях и хвосте тщательно прорисованы.
Сомнений не осталось, он был командирский.
– Тип восемнадцать, – сразу определил я."
"– Нужно торопиться. Чем быстрее взлетишь, тем лучше. Сам должен понимать, – сказал подошедший сержант, поправляя немецкий автомат на плече.
– Понял, – кивнул я и, сбросив на густую зеленую траву вещи, энергично зашагал к самолету.
Пробежавшись по всем узлам, открыл перекрытый бензопровод и заглянул в кабину. На сиденье лежали буквально пропитанный кровью парашют и летный шлемофон. Вся кабина была забрызгана кровью; посмотрев на немаленькую дыру в боку, просунул в нее кулак и вздохнул.
«Командирский, а рации нет!» – подумал я, глядя на пустую нишу для радиостанции. Достав парашют и шлемофон, я залез в кабину и запустил двигатель. Сыто взревел он только после третьей попытки; прогрев его и погоняв на разных оборотах, заглушил и вылез из кабины. Поглядев на наполовину ушедшие в почву колеса, сказал с надеждой смотревшему на меня Слуцкому:
– Нужно почву посмотреть, где взлетать буду.
Пока Демин по моей просьбе срубал ветку и заострял ее, я осмотрел оружие. Вооружение – два пулемета ШКАС и две пушки ШВАК.
– Нестандартно. На таком типе четыре ШКАСа обычно стоят, – сказал я сержанту, который стоял рядом, проверяя боезапас. К моему удивлению, он оказался практически не тронут.
– Баки почти полные, две трети, боеприпас фактически тоже. Его что, сразу сбили? – озадаченно спросил я у Ивана, однако ответа не было, никто не знал.
