Шум слышно – как от дождя, по листьям капли барабанят, на нас падают. Тут я как заору с испуга: «Чур меня! Чур!» Только я проорал, как из-за борта свешивается Севка и смотрит на нас с укоризной. Мол, что же вы кричите в раю, тут все спят. Я на него смотрю и только хотел спросить: как тебе там, в раю? Как этот гад орет мне: «Товарищ майор, вот, смотрите, махнул не глядя. Японцам остров – нам корабль». Тут с борта свешивается веревка, и по ней спускаются грустные-грустные японцы в одних трусах, ты их до и исподнего раздел.
Меня такой смех разобрал.
– Сон в руку, – задумчиво пробормотал я. Ничего смешного в этом сне я не усмотрел, скорее он заставил меня задуматься.
Тщательно обсудив сон и проанализировав, так и не прийдя к какому-нибудь определенному выводу, мы с Гришей снова направились к лодке.
– Как хорошо-то с посудой, а то ведь я отвык уже.
– Чем тебе бамбуковые не угодили? Никифоров их хорошо вырезал.
– Разница все-таки есть. Жаль, японцы близко, костра хватило только на чайник, а то бы я ушицы сварил.
– Ой, не говори про уху, а то сейчас слюной захлебнусь.
Мы вышли на мыс и достали из-под листьев лодку. Бинокль мы хотели оставить Сане, но он просто спросил:
– Как я вас предупрежу, если я на другой стороне острова? Берите с собой. Вон пусть Гриша изредка осматривается, если что, будет шанс уйти раньше.
Так и сделали, теперь бинокль висел на самодельной веревке на шее у напарника.
Спустив лодку на воду и наложив на дно камней, мы прихватили с собой пальмовых листьев – все-таки маскировка – и отплыли от берега.
Достигнув нужного места, заякорились и стали готовиться к подъему других ценностей.
– Как я нырну, маскируй лодку, чтобы со стороны она не привлекала внимания, а то этот желтый цвет виден издалека.
– Хорошо.
Сделав гимнастику, я ухватил один из камней и спиной плюхнулся в воду, сразу уходя на глубину к открытому дверному проему. Перед погружением я осмотрел окрестности и ничего опасного не заметил: ни акул, ни медуз, – так что опускался спокойно.
"
"Первым делом я осмотрел хвостовой отсек, где нашел посуду и топор. Ухватившись за большой тюк обеими руками, оттолкнул чемоданы в сторону и выволок его наружу. Воздуха уже не хватало, поэтому, опустив тюк на песок у самолета, я стал подниматься.
– Чего пустой?
– Веревку надо, не подниму я его. Водой пропитался.
Веревку мы, понятное дело, взяли. Отдышавшись и взяв протянутый Гришей камень, я снова ушел под воду, но уже с веревкой в руке.
