Главное – со своими связаться.
– А координаты, как ты с радистом справишься, или вон часовой на корме ходит?
– Я по якорной цепи поднимусь, нос к берегу, там часовых нет, а цепь скрыта от всех корпусом, не увидят. Дальше по борту – и в рубку. Плюну в радиста ядом и подложу змею, как будто это она его укусила. Дальше дело техники, – деловито объяснил я свой план.
– Ладно, у тебя все получилось, но как ты до наших докричишься? Там ретранслятор нужен мощный.
– Гриша, ты, конечно, извини, но кое-что тебе знать не обязательно.
Будут нас искать, еще как будут. Более того, уверен, что в местных водах есть поисковые партии из наших, пара эсминцев, думаю, тут где-то бродит. Про «Ташкент» тоже не забывай.
– Твои бы слова да…
– Эрхарт идет, – перебил я его.
И действительно послышался хруст веток, и показалась Амелия с мертвой змеей в руках.
– Мисс Эрхарт, вы знаете координаты нашего острова?
– Конечно. Бедный Фред перед смертью высчитал наши точные координаты. Для меня они как молитва, так что помню наизусть.
Тщательно запомнив широту и долготу острова, я, не стесняясь Амелии, разделся до трусов и, оставив одежду под присмотром Гриши, направился к берегу. Шел босиком, опасно, но что поделаешь, только усиленно смотрел на землю, чтобы не наступить на какую-нибудь сколопендру. Их тут довольно много ползало. Скользнув в воду, надел каркас корзины, изображающей кучу склеившегося мусора, и тихонько поплыл к кораблю.
Днем, у всех на виду – да, это было не совсем логично, но часовой стоял у противоположного берега, следил за начавшимся волейбольным турниром.
От отдыхающих меня скрывал корпус судна, а наблюдателям я был не виден. Меня закрывали скалы.
Плыл я очень медленно, мусор быстро не плавает. Плохо, что если кто выглянет с моего борта, то сразу увидит меня, вода чистая, дно видно, так что точно разглядят."
"Подплыв к цепи, я ухватился за звенья и стал осторожно подниматься, стараясь не шуметь. На баке действительно никого не было, я замер, спрятавшись за хреновиной, на которую наматывалась цепь, и стал ожидать, чтобы высохнуть.
Не хотелось оставлять мокрые следы. Через мгновение я поблагодарил себя за паранойю. Буквально в трех метрах открылась крышка люка, и оттуда вылез японский моряк. Закрыв люк, он ушел на корму. Вытерев выступивший на лбу пот, держа в руке нож, я стал осторожно красться по правому борту, который был обращен к нашему берегу. Поднявшись по лестнице, быстро огляделся, после чего, потянув за ручку, приоткрыл дверь на пару сантиметров.
