Летный комбинезон я скинул, еще когда одевался после осмотра ранения, убрав его в кабину ЛаГГа вместе с парашютом. Очки для сохранности положил в сидор."
"– Давайте поснедаем, товарищ старший сержант, – позвал меня Малютов к импровизированному столу, где на куске старого брезента была разложена еда. Банка тушенки, галеты, хлеб, нарезанное сало, лук, чеснок и пяток яиц.
– Иду, – ответил я, направляясь к столу и доставая на ходу из-за голенища сапога ложку.
Мы уже почти закончили, как в сгущающейся темноте послышались чьи-то голоса.
– Слышите, товарищ старший сержант?
– Да, слышу. Из леса идут, – ответил я, заметив, как Малютов подтягивает к себе карабин. – Пойду схожу, узнаю, кто это, а вы пока, товарищ ефрейтор, охраняйте технику.
– Хорошо, товарищ старший сержант.
Вскочив на ноги, я достал из кобуры маузер и направился было на звуки голосов, но тут же вернулся за недоеденным бутербродом.
Жуя хлеб с салом, я рассматривал освещенную серебристым светом луны дорогу и шедших по ней людей.
«Раз… два… пятеро! А что это они тащат в руках квадратное? Ящики с боеприпасами?»
В это время до меня долетело отчетливое:
– …рил я тебе, давай в селе заночуем. Так нет, давайте дальше пройдем, – говорил один.
– Сева, ты красный командир. Привыкай к суровой мужской службе, поспишь и на земле, – ответил другой звонкий голос.
– На земле? Уж лучше на сеновале, как в прошлый раз.
А к службе я и потом могу привыкнуть.
– Да хватит вам! Давайте искать место, где заночуем, а то и так дотянули, – послышался третий, еще один голос, в котором отчетливо прослушивались командные нотки.
Кто это, понять было не сложно. Выпускники училища, следующие согласно направлениям в свои части. Но вот каких родов войск, я никак определить не мог. То, что они были в пилотках, я рассмотрел отчетливо, как и чемоданы в руках, а вот принадлежность? В это время они остановились, закрутив головами.
– Салом пахнет.
– Ага, с чесночком, – откликнулся другой и отчетливо забурчал животом.
Я торопливо дожевал бутерброд и крикнул:
– Стой, кто идет?
– Свои.
Советские летчики! – ответил тот самый, что говорил с командными нотками.
– Летчики? О даже как? Сержанты?
– Да, сержанты.
«Уже хорошо, я тут самый старший по званию!» – подумал я и вышел на дорогу, подходя к ним.
Сейчас, насколько я знал, училища выпускали не лейтенантов, что было совершенно правильно по моему мнению, а сержантов.
– Старший сержант Суворов, семнадцатый бап. Представьтесь.
