Опустив голову вниз, снова посмотрел на небо, и покачав из стороны в строну, с чувством сказал:
– Твою-ю-ю ж-ж-же-е мать, а?!!!
И было отчего. Вопрос был задан на французском, ответ был на нем же. Меня банально подловили. Посмотрев на парня, который с улыбкой смотрел на меня, я увидел рядом и Никифорова. Из стоящей неподалеку «эмки» вылез майор. Нет, не майор, а дивизионный комиссар, я спутал ромбы со шпалами, да и нарукавные знаки не сразу разглядел, и направился к нам.
Я был в солдатских галифе, сапогах и нательной рубашке, без пилотки, так что честь комиссару не отдал.
– Ну что, гражданин Суворов? Пора поговорить?
– Пойдем, поговорим, – вздохнул я.
Меня как-то быстро обхлопали, извлекли нож из-за голенища, и повели вслед за комиссаром, который уверенно шел куда-то вглубь леса. Полк ЗАП-а, что стоял тут до нас, неплохо все оборудовал, понятное дело была и землянка для особиста. Она находилась отдельно от остальных, метрах в пятидесяти в стороне, и судя по тому как уверенно шел комиссар он тут уже бывал.
Заметив в стороне группу наших летчиков, которые наблюдали за нами, я быстро сложил руки за спину и повесив голову продолжил идти.
Землянка была большая, даже с перегородкой, где находился топчан для особиста. Посмотрев на окна под самым потолком, которые давали не так много света, как хотелось бы, комиссар достал из кармана галифе спички и поджег фитиль, вставленный в расплющенную гильзу из-под мелкокалиберного снаряда.
– Садитесь, – показал он мне на табурет, перед сбитым из ящиков стола.
Кроме комиссара, меня, Никифорова и еще одного гэбиста, в землянке больше никого не было, остальные трое остались снаружи.
– Я заместитель начальника политотдела фронта дивизионный комиссар Макаров. Теперь представься и ты, гражданин. То, что ты не Суворов мы выяснили еще неделю назад, как и то, что ты не являетесь гражданином Советского Союза.
Беседа была в доверительным тоном, поэтому я попробовал подергаться:
– Зачем вам это, товарищ дивизионный комиссар? Двадцать второго июня у меня началась новая жизнь, которая мне вполне нравиться.
Присягу я принял, и сейчас служу в Красной Армии. Мне у вас нравится.
– Понимаешь, какое дело. Сейчас нужны громкие победы в воздухе, и ты на это дело подходишь как никто другой. Десять зарегистрированных сбитых, угон самолета у немцев, отлично проведенный разведполет.
