В это время пяток немцев отделились от основной группы и направились к зданиям штаба и склада. Остальные стали разбирать истребитель, и подготавливать его к перевозке.
– Может «возьмем» этих? – спросил я, сам не ожидая от себя такого.
Опустив бинокль, я задумался. В последнее время, после попадания сюда, и поляков, я был как бы в прострации, то есть ходил делал все как во сне. А сейчас эта пелена как бы спала с моих глаз, и я понял что хочу жить, просто жить. Вернувшиеся краски вокруг, воздух с примесями горевшей техники и бойцы стоящие рядом, которые с любопытством разглядывали немцев, и о чем-то говоривший сержант, дали мне понять что я «вернулся».
Я. Тот настоящий, песенник, балагур, и бабник. Который может пойти на что угодно.
– Что? – не расслышал я, что мне говорил сержант, будучи занят своими мыслями.
– Я говорю, что шанс конечно есть, но как мы будем уходить? Если немцы вон там поставят пулемет, то они перекроют наш отход, и шансов уйти из зданий в лес будут минимальны. По крайней мере потери будут, – повторил сержант.
– Это конечно так… – задумался я на несколько секунд. Во мне проснулся азарт, и я просто хотел уничтожить этих немцев:
– …но если парни с винтовками нас прикроют и не дадут немцам сосредоточиться по воронкам, пока мы уничтожаем этих что к зданиям идут, то шанс есть.
– А когда будем уходить они нас прикроют из окон штаба, а мы их из леса… хм, а что вполне может быть, – после некоторых раздумий согласился сержант.
Быстро отобрав бойцов, Иванов хотел было оставить и меня с безоружными, но я воспротивился:
– Бой в помещениях лучше вести преимущественно из пистолетов и автоматов, так как с винтовкой там не развернешься, – похлопал я себя по кобуре.
Короче меня взяли. В это время, неторопливо идущие немцы скрылись в штабе и складе, и мы прикрываясь деревьями и зданиями чтобы нас не рассмотрели как с машин, так и изнутри помещений, стали передвигаться к бревенчатым зданиям.
Прижавшись к срубу штаба, спиной ощущая все выпуклости бревен, я старался восстановить дыхание.
Оказалось, передвигаться под возможным обстрелом или под давлением, что тебя вот-вот обнаружат, очень даже действует на нервы из-за чего сбивается дыхание.
После знака сержанта мы стали заглядывать в окна осматривая помещения. В моем никого не было, а вот в соседнем судя по тому как боец быстро присел, кто-то был, да и я слышал как кто-то бормочет не на нашем языке. Боец повернулся к сержанту и показал два пальца.
«Понятно, там двое!» – понял я его знаки.
