Уверенность, что нас будут искать именно в ласах, подтвердилось. За ночь рядом не пролетело и не проехало ничего чужого.
В лагере все было в порядке. Где мы уложили носилки с ранеными, возился фельдшер, как раз сейчас одному из тяжелых он помогал освободиться от излишков в организме. Дело житейское, но я отвернулся, чтобы не смущать бойца. Лагерь просыпался, кто молча завтракал, кто делал зарядку, кто осматривал оружие. Полковник Суворов что-то обсуждал с капитанами.
Отстегнув трофейную флягу, я потряс ее у уха.
Едва слышный плеск показал, что немного воды там еще оставалось. Открыв, чуть-чуть плеснул на ладонь. Протереть лицо хватило."
"Убрав флягу на место, я подхватил завтрак, и сев в позе лотоса, стал аккуратно кушать, используя штык-нож от карабина как вилку. Столовых принадлежностей кроме ножа, у меня к сожалению не было.
– Трофейную форму снять, и убрать в вещмешки, – раздался приказ от командования.
– Товарищ полковник? – как только я закончил с завтраком, то сразу подошел к Командиру, смущенно переминаясь с ноги на ногу.
– Слушаю, старшина, – повернулся он ко мне, открываясь от пристального изучения карты.
В отличие от него, одетого в современный армейский камуфляж, который, кстати, очень заинтересовал разведчиков и осназовцев, я все еще был в трофейной форме.
– Товарищ полковник, я снял свой комбинезон, прежде чем надеть эту форму. У меня под ней ни чего нет, – честно признался я.
Полковник на несколько секунд задумался, после чего приказал:
– Оружие сдашь Филимонову, будешь у нас изображать пленного немца.
Понесешь одного из раненых.
– Есть, – козырнул я.
«Раненого так раненого, как будто я сюда так просто шел. Тоже нес, между прочим», – размышлял я, вернувшись на лежанку. Нужно отдохнуть перед выходом. Всего пять минут, но мои пять минут.
Посмотрев на небо, по солнцу определил, что время было ближе к обеду.
«Дали мы храпака, хотя, и сюда дотопали, когда уже рассветало, – лениво размышлял я, – все-таки молодец Сева, сумел тут освоиться и даже стать мегазвездой, если по нашему миру судить.
Вон как простые бойцы, да и командиры перед ним тянулись. Уважают. Да и он явно это понимает, носа не задирает, через губу не разговаривает. Со всеми спокойно общается, ровно. Не врал когда говорил, что проблем с внедрением не будет, мол, все его знают. Я бы сказал даже больше, про него не знают только глухонемые, которые потеряли зрение. И песни действительно красивые поёт, есть в нем некий шарм при исполнении.
