– Понял!
В это время, мне показалось, что я что-то видел на воде, какою-то массу, на вроде плота, слишком большой и неказистой она была для лодки. Мотнув головой, отбросил эти воспоминания из головы, наши в руках у немцев, и это никак не могли быть они.
– Вот излучина, поворачивайте и снижайтесь. Я вас вывел прямо на площадку, так что можно выпускать шасси.
Солнце еще немного приподнялось, и пилот смог рассмотреть луг, на который я ему показывал.
– Понял, – кивнул он.
Нажав на кнопку зуммера, сообщив сигналом пассажирам, что мы идем на посадку, после чего велел мне пристегнуться.
Быстро накинув наплечные ремни, я застегнул их, после чего показал пилоту большой палец.
Площадка приближалась, вот легкое касание, подскок и уже основное касание, дальше мы скакали не по такому уж и ровному полю, сбрасывая скорость.
– Сели, – довольно улыбнулся пилот, подкатывая самолет к ельнику, и начав его разворачивать.
– Я в салон!
– Понял!
Вернувшись в почти пустой салон, оказывается, осназ уже успел его покинуть, подхватив пару лопат, и дождавшись полной остановки самолета, тоже покинул его.
"
"Пилот в это время, не глуша моторы, пытался реверсом, то есть задом загнать тяжелую машину в молодую поросль ельника. Отбежав в сторону, где стоял майор Славич, поинтересовался, стараясь перекричать рев моторов:
– Сейчас идем?
– Нет, нужно замаскировать машину. Наверняка вышлют авиаразведку. Немцы болезненно реагируют на такие полеты.
Заглушив моторы, экипаж тоже покинул машину, только стрелок оставался на месте у пулеметов.
Пока пилот и борттехник осматривали шасси, посадка действительно была жестковата, десяток бойцов принялись таскать срубленные елки и закрывать корпус, чтобы его не было видно со стороны и с воздуха. Получался большой и непонятный куст из елок.
Через двадцать минут они закончили. Пяток бойцов так и остались охранять самолет, а мы вдесятером направились к схрону.
Идти по ельнику было удобно, вся листва-иголки наверху, вокруг только голые стволы в россыпи прошлогодних иголок.
От запаха хвои хотелось вдохнуть на всю глубину легких и не вдыхать, такой приятный и свежий он был. Шли мы впятером. Я, майор, и трое бойцов, что несли лопаты и сумку с лодкой. Шестеро разбившись на пары, разбежались в стороны, страхуя на нас от неожиданностей.
Это же время. Этот же лес. Двое неизвестных.
Два человека, оба в мокром старом летнем обмундировании, с многочисленными заплатами и равными дырами, лежали в тени высокого дерева на берегу речушки.
