Теперь самое важное, добраться незамеченным до самолета. А вот с этим были проблемы в лице трех японских моряков находившихся на носу у орудийной башни. Судя по долетавшему разговору перемешанного с смехом, они травили байки.
Если я сейчас войду в воду и поплыву к кораблю, они меня заметят сто процентов. Солнце хоть и скрыли легкие белоснежные облака, но все видно было прекрасно, тем более в чистой морской воде. Нет, точно заметят.
– Черт, – тихо прошипел я со злостью.
В это же время на палубу вышел еще один японец.
Все бы ничего, да только на нем был летный комбинезон, шлемофон и очки, поднятые на лоб. Перетянутый ремнями портупеи, с планшетом на боку и желтой кобурой на пояснице, он направился к корме. Вслед за ним вышел офицер, которого я видел в радиорубке и направился следом.
О чем они говорили было не слышно. Да и услышав не понял бы. Однако по мимике я смог примерно определить суть разговора. Судя по жестикуляции летчика, он взлетать опасался и просил подождать, пока волнение совсем не стихнет.
Офицер же настаивал на немедленном взлете.
«Что же у них там произошло, раз япошки так торопятся?» – подумал я, кинув косой взгляд на море. Мне приходилось взлетать с воды, но там она была спокойная. Здесь же я был согласен с опытным японским лётчиком, взлететь в принципе было можно, но и повредить аппарат тоже было возможно.
Через минуту офицер согласно кивнул, скорчив недовольную мину. Одно было хорошо, он сорвал свою злость на бездельниках на носу корабля, рванув к ним и начав командовать.
Через пару секунд они скрылись в утробе корабля. Летчик, облокотившись о перила спиной ко мне, спокойно закурил.
– Сейчас или никогда, – буркнул я себе под нос и, не раздеваясь, скользнул в дольно теплую воду.
Я успел доплыть до корпуса, когда давешние моряки снова вернулись на палубу. Судя по железным трубам, которые они прикручивали друг к другу собирая банник, это были артиллеристы.
Вытерев мокрое лицо, последние метры плыл под водой, я сторожась проплыл под кормой, благо летчик куда-то отошел и не мешал мне.
От кормы до самолета было двадцать метров чистой воды, набрав в легкие побольше воздуха я нырнул и, работая руками и ногами под водой доплыл до большого поплавка скрывшись за ним. При этом создалась патовая ситуация, я не мог спрятаться за поплавком. Если я оказывался с левой стороны то меня видно с берега, если с правой, то с корабля.
«Теперь самое сложное. Попасть в кабину», – мысленно настраивал я себя на следующий рывок.
