Исцеление любовью

 – Не понравилось? Ничего не хочешь ответить?

– Хочу, конечно! Я не прочь высказать достопочтенному Эдмунду Крили пожелание: пусть возьмет свое перо и засу…

Услышав то, что последовало дальше, Иззи прижала обе ладони к животу, словно прикрывая нежные уши будущего ребенка. Однако тот по-прежнему весело пинался и чуть ли не кувыркался в своем убежище.

Иззи счастливо вздохнула. Кажется, малыш унаследует беспокойный характер Рэнсома.

Против этого она ничуть не возражала.

– Все равно последними посмеемся мы, – напомнила Иззи мужу.

Рэнсом подарил ей финал, достойный волшебной сказки, и Иззи поклялась ни за что не упустить такой подарок. Она намеревалась заявить о своем авторстве и продолжить сочинять истории, которые так любила не только она, но и многие другие. Но в любом случае действовать следовало осторожно, демонстрируя уважение к Крессиде и Ульрику, к памяти отца и пурпурного покрывала и, самое главное, – к читателям, благодаря которым «Сказки на сон грядущий» если и не стали явью, то по крайней мере приобрели значимость.

Поэтому вместо того, чтобы продолжать работу с того места, на котором она когда-то остановилась, Иззи принялась за новую историю, озаглавив ее «Путешествие Рыцаря-Тени».

Несомненно, многие читатели, более проницательные, чем Эдмунд Крили, вскоре догадаются обо всем. Некоторые уже выразили свои подозрения в письмах, присланных Иззи.

Она собиралась поведать читателям о приключениях Рыцаря-Тени вплоть до кульминационной сцены у парапета. А потом, когда две сказки наконец сойдутся в одной точке, он поднимет забрало, и станет ясно, кто он такой.

Когда истина наконец всплывет, скандал будет неизбежен. О том, как перенесет его Рэнсом, Иззи беспокоилась больше, чем о собственных чувствах. Она надеялась, что чтение письма мистера Крили станет для Рэнсома своего рода прививкой.

– Приготовься к худшему, Рэнсом. После того как все новые выпуски опубликуют, никто уже не погладит меня по головке. Уверена, на письма с критикой читатели не поскупятся.

Некоторое время он молчал.

– Да, потому что я решил отвечать на все неприятные письма поцелуями, а я рад любому поводу поцеловать тебя.

– По-моему, нынешнее письмо стоит гораздо больше одного поцелуя. Не меньше десяти или двенадцати.