Белла отступила на шаг назад, прочитав в его глазах непреклонную решимость.
— Я говорю серьезно, Габриель, я не стану очередной зазубриной на стойке твоей кровати!
Габриель, стиснув зубы, шагнул к ней.
— Я тоже говорил серьезно пять недель назад по поводу «формального» статуса нашего брака и возможности его изменения.
Ее глаза широко раскрылись от волнения.
— Не здесь!
— Всегда и везде! — пообещал он.
Она отшатнулась от него и чуть не взвизгнула:
— Я же объяснила тебе, что не собираюсь стать очередной зазубриной на…
— Посмотри внимательно, Изабелла, и ты увидишь, что это кровать без стоек, — вкрадчиво произнес он.
Она храбро вздернула подбородок, но в ее взгляде Габриель уловил растерянность.
Габриель сделал еще один шаг и остановился в нескольких сантиметрах от Беллы. Теперь он отчетливо видел, как билась жилка на ее шее и как дрожали побледневшие губы.
Чуть приоткрытые, полные, причудливо изогнутые губы манили, соблазняли, а когда Белла провела по ним кончиком розового влажного языка, Габриель содрогнулся от желания.
Если она искушала его, он не будет сопротивляться!
— Повернись, Изабелла, чтобы я мог расстегнуть «молнию», — хриплым от волнения голосом проговорил он.
Она судорожно проглотила комок в горле.
— Я не… — начала было спорить она, но замолчала, как только Габриель склонился к ней и начал медленно расстегивать «молнию». Невысказанные упреки замерли у Беллы на устах. Она инстинктивно выгнулась дугой, и волны восхитительных мурашек бежали у нее по спине, а замочек «молнии» медленно, очень медленно заскользил вниз.
Белла хрипло выдохнула, когда Габриель раздвинул атласную ткань и припал губами к ее обнаженному плечу.
Желание. Дикое, безудержное желание пронзило ее тело при первом прикосновении его губ к ее пылающей коже.
Сколько бы ни отрицала Белла очевидное, сколько бы ни боролась сама с собой, но она знала, что хочет его.
Безумно хочет Габриеля.
Белле с трудом удавалось сдерживать свои инстинкты.
Ей пришлось прибегнуть к хитрости и под маской холодного равнодушия скрывать бушевавшие в ней чувства. Но ледяной панцирь отрешенности мгновенно растаял, как только губы Габриеля прикоснулись к ее коже.
Белла откинулась, положила голову на плечо Габриеля, а тем временем его руки забрались под раскрытое платье, пробежали по талии, поднялись выше и накрыли холмики ее грудей. Она вдавилась к него, безмолвно умоляя не отпускать, дарить ей новые ласки.
