— Я ничего подобного не говорил, — угрюмо изрек он.
— Но ты имел это в виду.
Габриель не стал с ней спорить, настолько он был подавлен. Он понял, что ему совершенно не хочется никуда уходить, хотя время уже пришло.
— Я не уверен, что это хорошая мысль — уйти и оставить тебя здесь одну.
Белла горько рассмеялась:
— Я прожила здесь целых два года, Габриель…
— Ты прожила их вместе с Тоби, — вставил он. — В этом-то вся и разница.
Да, правда, призналась себе Белла, начиная ощущать гулкую тишину и пустоту в доме без маленького сына.
— Я уже большая девочка, Габриель. Уверена, сама справлюсь, — сухо сказала она.
Габриель помрачнел.
— Я хорошо знаю, что ты уже большая девочка, Изабелла.
— Тогда перестань обращаться со мной как с шестилеткой, мне уже двадцать шесть!
Он презрительно скривился:"
"— Если я забочусь о твоем благополучии, то, по-твоему, отношусь к тебе как к ребенку?
Белла поспешно покачала головой:
— Я не это имела в виду, просто ты действительно относишься ко мне как к ребенку!
— А как бы тебе хотелось, чтобы я относился к тебе, Изабелла? — спросил Габриель, изо всех сил пытаясь скрыть свое отчаяние.
Белла замерла. Атмосфера накалилась. Напряжение между ними нарастало. Белле казалось, что между ними проскакивают электрические искры.
Она с трудом перевела дыхание:
— Я думаю, тебе пора идти.
И он так думал. Он должен уйти, чтобы не сделать того, о чем потом будет страшно жалеть. Они оба будут жалеть.
Хотя…
После длительного путешествия Белла выглядела изможденной.
На бледном лице фиолетовыми пятнами выделялись глаза. Уголки губ, не тронутых помадой, опустились. Однако в твердой линии ее подбородка, в блеске глаз, в развороте плеч и гордой осанке читался вызов.
Габриель вздрогнул: токи желания пробежали по его телу. Ему действительно пора было уходить!
— Так я пойду, — хрипло буркнул он.
— Да.
— Сейчас.
— Да.
— Белла…
— Габриель?
Он сделал глубокий вздох.
— Мне нужно идти!
— Да, нужно.
Он неуверенно качнулся, затем молниеносно пересек комнату и обнял Беллу, привлек к себе.
Подвластный зову, могучему, неукротимому и древнему как мир, он склонил голову и нашел ее губы.
В нем вспыхнуло неодолимое желание вновь овладеть Беллой…
Он погрузил пальцы в ее волосы и стал целовать ее жадно, яростно. Под натиском его губ она приоткрыла рот и позволила ему ворваться внутрь. Габриель не мог насладиться ее вкусом, сладким как мед. Он задохнулся от восторга, когда Белла нежно всосала его язык глубоко внутрь.
