– Если не врач, зачем таблетки свои суешь всем подряд? Меня подождать не мог?
– Ей же плохо было. Я думал, она выспится, ей станет легче.
– Стало легче – сердце чуть не остановилось.
– Да. Я пришла в номер, – продолжила Лика. – Проглотила таблетку, и через пять минут у меня перед глазами все поплыло. Очнулась я в больнице на вторые сутки.
– Как так очнулись? Доктор сказал, что вы умерли! – вырвалось у меня. – Мы поехали в тот же день в больницу и нам сказали, что сделано было все, но, увы, все мы ходим под богом.
Иванова ваша умерла!
– Как видите, жива, – возразила Лика. – Хотя прибор действительно зафиксировал мою смерть. Сломался он!
– Прибор? – уточнил Краюшкин.
– Прибор-прибор, – подтвердила Лика.
– Это хорошо, что он сломался, – ляпнул Леопольд Иванович.
– Как вас понять?
– Я в смысле – повезло, что прибор сломался, а не вы умерли. Ну Италия! Сапог сапогом! Специалисты! Нормальный прибор от неисправного отличить не могут. Мертвого от живого!
– Меня из реанимации даже в морг перевезли.
Там я и пришла в себя… от холода. Испугалась и убежала. На тот момент в морге из живых была только я. В больничном сквере меня подобрали врачи, разобрались, что к чему, и обратно в отделение отправили. Доктор такой молодой, внимательный…
– Был бы внимательный, тебя бы в морг не отправил.
– В отделении я пробыла еще день, потом доктор меня к себе домой забрал. Мы с ним на море ездили. В целом не плохо провели время.
– Но почему ты нам не позвонила? Мы за тебя переживали, – попыталась усовестить Лику Алина.
– Сначала мне было так плохо, не до звонков.
– А потом хорошо, – хихикнул Краюшкин, – и тоже не до звонков.
– А куда бы я звонила? Вы уже из Рима уехали. Сунулась в гостиницу – меня даже в номер не пустили. Сказали, что там уже живут другие люди. Так я оказалась без вещей и мобильного телефона. Оставалась только в аэропорту вас караулить. Хорошо, хоть номер рейса и день отлета я запомнила.
– Действительно хорошо."
"Алина показала мне знаком отойти в сторону.
Для Деревянко к тому времени освободили два кресла. Чтобы они не бросились бежать, перед ними стали Юрий Антошкин и Петр Максимович, жаждавший хоть чем-то искупить свою вину перед Ликой.
– С Деревянко надо бы поработать, – зашептала мне в ухо Алина. – Действительно ли они позарились на цифровой фотоаппарат или перепутали Лику с Софьей Андреевной? Ты звонила Воронкову, чтобы он нас встретил, таможенников предупредил?
– Я тебе уже говорила – нет.
