Он достал бумажник, вытянул две банкноты по сто евро и протянул их крупье, взамен получил стопочку фишек. Через пятнадцать минут процедура повторилась. Краюшкин крупье – евро. Крупье Краюшкину – фишки. Через двадцать минут Леопольд еще раз пошел на обмен. Я уже хотела вмешаться, схватить его за руку, мол, одумайся, так все деньги проиграешь, но в последнюю минуту передумала. Как бы я объяснила Краюшкину, почему здесь нахожусь и почему так нелепо выгляжу? Разумеется, и слежка пошла бы насмарку.
Вскоре я немного успокоилась.
Леопольд, проиграв шестьсот евро, деньги на фишки менять не стал, правда и уходить из казино не собирался. Он сел в баре за стойку и завис там надолго. Пришлось и мне переместиться поближе, сесть за спиной у Краюшкина на уютный диванчик и заказать себе бокал мартини, исключительно для того, чтобы не казаться белой вороной. Этот бокал я растянула на два часа. У меня была очень выигрышная позиция. Я находилась в тени. Даже если бы Краюшкин обернулся, он бы меня не узнал.
В лучшем случае, заметил бы парик.
За это время неугомонный Леопольд умудрился опорожнить бутылку виски, заказывая по сто грамм и каждый раз расплачиваясь. Краюшкин сидел в одиночестве, к исходу второго часа норовя свалиться с высокой табуретки. Он тупо глядел на батарею бутылок и периодически заказывал себе новую порцию.
В какой-то момент у меня промелькнула мысль, что он решил встретить рассвет здесь, в казино, за стойкой. Мысль меня не порадовала. Я хотела есть, спать и у меня жутко болели от усталости ноги.
Я искренне завидовала Алине и Степе: «Эх, и сдался мне этот Краюшкин? Лучше бы я разрешила Алине за ним следить. Она-то уж точно уже в гостинице. Куда Антошкины могли пойти, на ночь глядя? Съели по пицце – и домой, в номер, баиньки."
"Степе, с моей подачи, так вообще повезло. Веня не из гуляк. Шумным ресторанам и барам предпочитает домашний уют, тихую музыку и хорошие фильмы. Эти двое точно уже в гостинице».
Я уже начинала внутренне закипать, порывалась встать и уйти, но в этот момент к Краюшкину подсел жгучий брюнет с мохнатыми бакенбардами, закрывающими с каждой стороны по полщеки.
«Мафия бессмертна!», – сама того не желая, прошептала я.
И, правда, тип словно сбежал со съемок американского фильма о сицилийской мафии первой половины двадцатого века. Белый костюм, черная рубашка, белый галстук – словно негатив черно-белого фото. И эти бакенбарды! Голливуд отдыхает!
Кажется, Краюшкин подумал то же, что и я.
