С тех пор эта фраза стала выражением нравственной сущности иудаизма вообще, а школа Гиллеля оказала большое влияние на составление Талмуда.
Флавий отмечал, что, в отличие от саддукеев, «фарисеи сильно преданы друг другу и, действуя соединенными силами, стремятся к общему благу» (Флавий, Иуд. война, II, 8, 14). «Благодаря этому фарисеи имеют чрезвычайное влияние на народ, и все священнодействия, связанные с молитвами или принесением жертв, происходят только с их разрешения. Целые общины засвидетельствовали их добродетельность и убедились, что фарисеи как на словах, так и на деле стремятся только к самому высокому» (Иуд.
древн., XVIII, 1, 3). Примечательно, что сам Флавий происходил из семьи саддукеев, но позднее примкнул к фарисеям.
Саддукеи (др. – евр. цадоким) представляли старейшее религиозно-политическое течение Иудеи. В отличие от фарисейского направления, оно возникло задолго до маккавейских войн. Свое название это течение получило от имени Цадока (Саддука) – первосвященника времен Давида и Соломона, первого, кто встал во главе Иерусалимского Храма с момента его постройки (Х в.
до н. э.). Саддукеи являлись не только идейными наследниками, но и прямыми потомками священнической касты ааронидов, возводивших свое происхождение к первосвященнику Аарону, известному тем, что он вместе с Моисеем организовал библейский исход из Египта в начале XII века до н. э. Саддукеи были не только священниками Иерусалимского Храма, они представляли целое сословие, членами которого могли стать только аарониды по своему происхождению.
Это привилегированное священническое сословие было связано родственными узами как с потомками династии давидидов, так и вообще со всей иудейской аристократией. Позднее саддукеи породнились и с новыми правителями Иудеи – Хасмонеями, а затем и со сменившей их династией Ирода Великого. Правда, Хасмонеи отобрали у саддукеев пост первосвященника, сосредоточив в своих руках как царскую, так и религиозную власть.
Разумеется, священники Храма, как, собственно, и фарисеи, всегда возражали против того, чтобы иудейские цари присоединяли к своим и без того широким полномочиям еще и власть первосвященника, однако, страшась царского гнева, не осмеливались возражать. Впрочем, при Ироде Великом, который, не будучи ааронидом, не имел права на сан первосвященника, этот высший религиозный пост достался отцу одной из его жен, Симону (Шимону), сыну Боэта.
