Иуды и простаки

Тоже всю жизнь прожила в России, в СССР, и ухитрилась дотянуть до ста лет, восемьдесят из них мурлыкая песенки о радостях и печалях любви. И вот, выступая в день своего столетия по телевидению, заявила, что при Сталине порядки царили такие ужасные, что невозможно было произнести с эстрады слова «любовь», «люблю», «любимый» – тотчас хватали и волокли на Лубянку.

Что тут сказать? Вранье Мандельштам объясняется, конечно, антисоветской злобностью. А в случае с Юрьевой мы были свидетелями или достопечального факта старческого слабоумия, или какого-то ловкого телетрюка, когда старушка разевала рот, а слова произносил какой-то чревовещатель-антисоветчик.

Вот в какую удивительную компанию угодил ныне покойный Его Святейшество с байкой о запрете слова «родина». Одна лишь песня, о которой идет речь, разбивает эту байку вдрызг.

Но в не менее странной компании оказался Его Святейшество с выдумкой об Александре Невском и других героях русского народа, о которых-де коммунисты вспомнили только в час военной беды.

Вот что не так давно возвестил со страниц «Советской России» один известный политический деятель: «Сталин вспомнил об истории наших великих предков и наших славных полководцев только тогда, когда Гитлер подошел к стенам Кремля». Дальше: «Когда фашист в декабре 41-го припер народ к московской стенке (Все ему стены мерещатся! – В. Б.), даже (?) Сталин вызвал (!) всех (!) священнослужителей и сказал: что будем делать?»» И что же стали делать? Оказывается, именно тогда, в 41-м, «в какие-то немыслимо короткие сроки были поставлены прекрасные спектакли и фильмы об Александре Невском, Дмитрии Донском, о Куликовской битве.

Тем самым удалось оживить в народе историческую память». А до этого наша память была четверть века мертвой. Наконец: «Сталин обратился к народу, как исстари водилось на Руси: «Братья и сестры!» И ему поверили, за ним пошли». А до этого кому верили – Троцкому, что ли? За кем шли – за Бухариным, что ли?

Так кто же сказал всю эту вышеприведенную чушь? С кем у Его Святейшества было такое совпадение взглядов, такой душевный консенсус, что даже непонятно, кто у кого списывал или учился.

Представьте себе, я процитировал статью товарища Зюганова, лидера коммунистов. Конечно, вполне возможно, что ее писал для него вездесущий Владимир Бондаренко, но до этого никому нет дела. Тогда надо иметь грамотных спичрайтеров.