Иуды и простаки

Причем они разбросаны по самым разным сферам человеческой деятельности и знаний, по разным эпохам – от древнейших времен до наших дней.

Если с древности и начать, то нельзя пройти мимо хотя бы такой детальки: «2000 лет назад римляне победили не покорившихся им иудеев и по дороге от Иерусалима до Рима распяли на крестах воинов-иудеев». Никто, разумеется, не намерен оправдывать свирепость римлян, но из сказанного ясно, что писатель-воин просто не представляет себе, где Рим, а где Иерусалим и как могла пролегать между ними та кровавая дорога.

Во-первых, сплошь сухопутной дороги не было и нет. Если двинуть из Иерусалима на север через нынешнюю Сирию, потом почти через всю Турцию на запад, то дальше надо преодолеть Босфорский пролив, и дальше – по территории нынешней Греции, Албании, которую от Италии отделяет Адриатическое море. Но как ставить кресты на проливах и морях? К тому же это тысячи и тысячи километров. А если от Иерусалима двинуть на юг, а потом по Северной Африке – на запад через нынешний Египет, Ливию, Алжир, Марокко, то опять же на пути водная преграда – Гибралтарский пролив, а затем – Испания и Франция. Этот путь раза в три-четыре длиннее северного. Нет, не были римляне такими показушниками, чтобы чуть не весь тогдашний мир опоясывать крестами. Да и в плен они захватили всего тысяч шесть воинов. Как ими разукрасить такую длинную дорогу?

Видимо, писатель спутал Иудейскую войну (66–73 годы) с восстанием гладиаторов и рабов под руководством Спартака (74–71 годы до н.

 э.). Тогда, с великим трудом подавив восстание, римляне действительно утыкали одну дорогу крестами с распятыми, но она была всего в несколько десятков километров – от Капуи, где в школе гладиаторов зародилось восстание, до Рима. Конечно, это не то, что солженицынский Наполеон, заблудившийся в лесу, но все же: еврей, а не знает, где Иерусалим, видимо, думает, что в Италии…

Если в статье военного писателя Бакланова от Иудейской войны, минуя детальки о Хазарском иудейском царстве, сразу через двадцать веков перенестись к его суждениям о другой войне – Финской, то и тут обнаруживаем детальки того же сорта: писатель обзывает это войну «позорной».

"

"Это с какой же стати? Целью войны было закономерное желание в условиях начавшейся мировой войны обезопасить вторую столицу, находившуюся в 32 километрах от госграницы.