Юнкер

Когда в тишине каморки, приютившей «Одесское рыболовное пароходное товарищество», раздался щелчок, и по воздуху поплыл густой табачный дым, передо мной снова сидел не жалкий и испуганный столетний старик, а железный князь. Глава рода, который вот-вот собирался вступить в войну.

— Кто еще знает? — спросил дед.

— Я. И Воронцова. — Я кое-как заставил себя не опустить глаза. — Багратиону я не сказал.

— Хорошо. — Дед медленно кивнул и коснулся мундштука трубки губами. — Молчи… Я сам разберусь, ладно?

— Как пожелаешь, — ответил я.

— Это касается только нас. — Дед говорил тихо, но отчетливо, веско — будто гвозди забивал. — Миша — Горчаков. Мой внук и твой брат. Он может ошибаться, запутаться… но он никогда не пойдет против семьи.

— Уже пошел. — Я подался вперед. — Они убили Костю.

— Я знаю… знаю. — Дед снова зажег погасшую трубку и набрал полные легкие дыма. — Но дай мне время… пожалуйста.

— Пошли, пошли, пошли-и-и!

Мой голос прокатился над мокрой травой, эхом поднялся по склону — наверх, к укреплению — и затерялся где-то между деревьями вдалеке.

И это безо всякой магии! Конечно, до грозного рыка Мамы и Папы мне еще далеко… и все же. Похоже, я понемногу вырабатывал тот самый «командный голос», который так нужен будущему пехотному офицеру.

Отзываясь на мой вопль, взвод пришел в движение. Три с небольшим десятка фигурок в полевой «зеленке» поднялись с земли, пробежали где-то с полсотни шагов — и снова залегли.

«Убитые» шагали вниз — уже неторопливо, подняв над головами на вытянутых руках винтовки. Четыре, пять… За этот бросок на укрепление я потерял еще шестерых. Вверенный мне взвод поредел в полтора раза, перепачкался в грязище буквально по уши — так, что даже я уже почти перестал отличать собственных бойцов от кочек или здоровенных камней, щедро разбросанных по полигону.

Но продолжали упрямо ползти вверх, огрызаясь редким огнем из винтовок.

— Перезаряжай! — рявкнул я, сам бросаясь вперед.

Под Ходом я проскочил двадцать шагов за считанные мгновения — и тут же плюхнулся на живот… Уютная куча земли надежно защищала меня от условного огня противника, и теперь я хотя бы мог относительно спокойно рассмотреть свое усталое и замызганное воинство.