Юнкер

Гижицкая в очередной раз появилась неведомо откуда, и все пошло кувырком. Чертовка больше не пользовалась Даром в попытках вскрыть мне голову, не лезла в мои сны — но и наяву приносила достаточно бессмысленного хаоса.

Или все-таки — не бессмысленного? Зачем ей все это?

— Не грусти, молодой. — Иван легонько хлопнул меня по плечу. — Не нужна тебе она. От таких одна головная боль, ты уж мне поверь.

«Дядька» — хоть и успел изрядно принять на грудь — все-таки присматривал за мной. И от его внимания не ускользнуло, что я буквально пожираю Гижицкую взглядом.

Правда, истолковал он все по-своему.

— Помню, была у меня одна… — Иван придвинулся чуть поближе. — Вот также вокруг нее вечно мужики вились. А она — вроде рядом, а на дается! Играет, дразнит, хвостом вертит — одно мучение… Может, я от нее в полк и сбежал. Как от болезни, Сашка, ей-богу! Так что ты послушай меня, я плохого…

Слушать я не стал — только молча кивал в ответ, постепенно погружаясь в свои собственные мысли. В которых приятного было даже меньше, чем казалось поначалу.

Гижицкая умела задеть за живое — и даже присущая будущему пехотному офицеру броня выдержки понемногу шла трещинами. И не только потому, что ее сиятельство пустила все кувырком ради собственного развлечения, мгновенно превратив мою победу над Куракиным в пустышку.

Я вдруг с неожиданностью для самого себя обнаружил, что мне совсем не нравится смотреть на Гижицкую в окружении своих же товарищей… И не только товарищей. Ее сиятельство одаривала вниманием даже того, кто каких-то полчаса назад чуть не столкнул ее с дороги.

И когда она задержала свой взгляд на Куракине чуть дольше нескольких мгновений, я вдруг почувствовал острое желание подняться со стула, взять початую бутылку с шампанским и проломить князю голову.

А потом свернуть челюсть сначала Подольскому, а потом его «племяннику». Богдан уж слишком настойчиво лез к Гижицкой со своими шутками. И, что куда хуже, ей это, похоже, даже нравилось.

Спокойно, Горчаков! Не хватало еще наделать глупостей из-за девчонки.

Даже такой сногсшибательной, как ее сиятельство графиня Наталья Гижицкая.

— Князь… — вдруг произнесла она, поворачиваясь ко мне. — Александр Петрович.

Все голоса тут же смолкли. Разумеется, господа юнкера галдели наперебой, пытаясь угодить графине, и она не оставляла их без ответа — но сама ни к кому не обращалась первая… до этого момента. И всех явно заинтересовало, что же будет дальше.

— Время уже позднее, — продолжила Гижицкая.