Юнкер

Заставлял ждать — без особой необходимости, просто чтобы указать мне мое место.

Я не возражал. Торопиться, судя по всему, было уже некуда. Я снова наворотил дел, Багратион снова узнал об этом — наш разговор просто не мог не состояться… Разговор — но не разнос или уж тем более какие-то там санкции… Желай Багратион прижать Горчаковых к ногтю — беседовал бы с дедом.

А меня вызвал… интересно — для чего?

— Полицейская сводка — и опять ты тут, как тут, Александр.

Багратион отодвинул бумагу в сторону, сцепил пальцы в замок, подался вперед и выжидательно посмотрел на меня.

Я не ответил — хотя бы потому, что никакого вопроса он мне не задал. Не то, чтобы у меня совсем не было в мыслях оправдываться или пытаться что-то объяснить — но уж того не до того, как его светлость начнет обвинять.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

— Вооруженный захват фабрики, принадлежащей гражданам другого государства. Препятствование работе полиции. Убийство и глумление над телом, в конце концов! — Багратион легонько стукнул ребром ладони по столу.

 — Думаешь, у меня сейчас слишком мало седых волос.

— Я не убивал Штерна. — Я пожал плечами. — И никто из тех, кто пришел со мной — не убивал. Ваша светлость наверняка лично видели все и считали плетение. И я не понимаю, к чему все эти…

— Видел и считал, — буркнул Багратион. — Но это никак не избавляет меня от необходимости объяснять всем, почему Александр Горчаков-младший заявляется в кабинет к известному промышленному магнату, выходит через пятнадцать минут весь в крови, оставляя после себя изломанный труп — и до сих пор на свободе… Думаешь, я смогу прикрыть тебя?

— Думаю, что сможете, ваша светлость.

Я посмотрел Багратиону прямо в глаза. Без испуга и даже без стеснения. С нашей последней встречи кое-что изменилось. И не только мой статус — с опального юнкера третьесортного училища до наследника рода. У меня было достаточно времени подумать… о многом.

— Думаю, что сможете, — повторил я. — Потому что я вам нужен… И прошу, оставьте разговоры о безопасности для кого-нибудь другого.

Я не в штате Третьего отделения только потому, что могу действовать там, где у вас связаны руки, верно?

Багратион не ответил — даже не выдал себя взглядом или жестом — но я нутром чуял, что не ошибся. Даже если он и беспокоился обо мне, Империя для него всегда была и будет важнее.

Пару месяцев назад это, пожалуй, даже заставило бы меня обидеться.

— Ну так дайте мне действовать, ваша светлость, — продолжил я.