Юнкер

— Господа юнкера — вольно! Разойдись! — скомандовал ротный.

И я уже было решил, что все интересное на сегодня уже закончилось…

— … А господина юнкера Бецкого я попрошу задержаться. — Ротный безошибочно выцепил в толпе взглядом тощую лопоухую фигуру. — И прихватите с собой вашего товарища Горчакова.

Значит, уже заметил. И все знает… хорошо это или плохо.

— Ну вот… — едва слышно вздохнул мой собрат по несчастью. — Чуть что — сразу Бецкий.

В его голосе сквозило столько глубокой тоски, что я на мгновение даже поверил, что грядущий разнос от ротного стал для парня чем-то неожиданным… или неприятным.

Ничего подобного. Наоборот — он явно обрадовался. Его разве что чуть смутился, что попал под раздачу со мной на пару, а не в гордом одиночестве. Шагая на расправу к Маме и Папе, я поймал взгляд Бецкого — слегка виноватый, но все равно веселый и довольный.

— Рок-н-ролл, детка-а-а… — пропел юнкер Бецкий.

Он же Богдан, он же просто Бодя из Одесского кадетского корпуса. Именно так и представился мой лопоухий товарищ по несчастью.

Когда нас обоих вызвал ротный, я уже приготовился к худшему — но кара оказалась не такой уж строгой. Как выразился Мама и Папа — господа юнкера Горчаков и Бецкий до самого отбоя поступают в полное распоряжение коменданта для проведения хозяйственных работ.

В общем, мы загремели на уборку. Сначала кухни, потом каземата — а потом и лестницы. Не то, чтобы нехитрые упражнения со шваброй, тряпкой и ведром мутной воды вызвали у меня какие-то сложности, но особого опыта в подобных делах у меня не было.

Зато Богдан владел боевым инструментарием поломойки в совершенстве — похоже, традиция попадать на хозработы прилепилась к нему еще в кадетском корпусе.

Неудивительно — с такими-то замашками.

Самого его это, впрочем, совершенно не напрягало. Богдан носился, как угорелый, засовывал руки в ведро чуть ли не по локоть, мастерски отжимал тряпку длинными загорелыми пальцами — и тут же снова наматывал ее на видавшую виды швабру, не забывая при этом болтать без умолку.

— Бат донт ю… Степ он май блю свед шу-у-уз… — фальшиво протянул Богдан, приплясывая, широко расставив ноги и схватив швабру, как микрофонную стойку. — Я Элвис Пресли.

Я не выдержал и засмеялся. Мне совершенно не улыбалось влетать на весь день из-за длинного языка Богдана, но сердиться на него оказалось попросту невозможно.