Юнкер

— Сам предлагаешь? — негромко отозвался я. — Вроде не так у вас тут принято.

— У нас, может, и не принято. — Здоровяк уселся на койке, натужно заскрипевшей под его немалым весом. — А я — предлагаю.

Коротко и ясно. Болтать он, похоже, не любит.

— А если я выберу жить по уставу? — усмехнулся я.

— Не выберешь. А выберешь — значит, дураком будешь. — Здоровяк пожал могучими плечищами. — Традиции здесь уважают. Ты не смотри, что старшие сугубцев гоняют в хвост и в гриву. Это только до присяги, два месяца. И больше напоказ все, а на деле «дядька» молодого в жизни пальцем не тронет.

И другим не даст.

— Значит, и будет по уставу. И взводный по положенному спрашивать будет, а не по человечески. И ротный, и свои господа юнкера. И на все три года — до самого выпуска — никто тебе тут руки не подаст. А если в полку потом узнают, что к ним красный распределился — тоже хорошего не будет.

— Красный? — переспросил я.

— Так называют юнкеров, которые решили жить по уставу, — ответил здоровяк. — Я за все годы только одного такого знал.

Вроде и правильный офицер был, а человек — сволочь. Как выпустился, принялся в полку солдат гонять.

— А дальше всякое рассказывали. Уж не знаю, что именно у него там вышло — а через полгода господин подпоручик со службы ушел. Насовсем.

Вот такие дела. Хрен оказался ничуть не слаще редьки — скорее наоборот. Не то, чтобы меня так уж радовала перспектива на ближайшие два месяца превратиться в бесправного сугубого «зверя», чуть ли не раба «дядьки»… но жизнь по уставу неприятностей сулила куда больше.

Похоже, «красный» юнкер в каком-то смысле совершал форменное социальное самоубийство, разом превращаясь в изгоя не только на три года училища, но и на всю оставшуюся армейскую жизнь.

— Хорошо… — проговорил я. — А тебе-то самому оно зачем?

— Мне — незачем. — Здоровяк басовито рассмеялся. — Оно тебе надо, молодой. Если хочешь по уставу жить — дело твое. Или можешь к другому дядьке попроситься. После того, как ты с Богданом его сиятельство князя Куракина отлупил, тебе из наших никто не откажет.

Вот тебе и раз. Еще один князь нарисовался — и с тем я уже успел поцапаться в первый же день. Так и до дуэли недалеко.

— Так что если решишь песни петь или ерундой всякой маяться — милости прошу, — проговорил здоровяк. — А я тебя настоящему делу научить могу. Такому, что на занятиях и не покажут другой раз… В общем, сам решай. Уговаривать не буду.

И спрашивать второй раз — как Подольский Артема — видимо, тоже.