Юнкер

Кроме одного: зачем ты вытащил меня из училища? Или этот разговор не мог подождать хотя бы до первой увольнительной?

— Мог бы, — сварливо отозвался дед. — Не думай, что мне настолько скучно, что я готов лишать тебя радостей военной службы только для того, чтобы поболтать.

— Сдается мне, — Я прищурился, — что и весь этот разговор о родах и государстве тоже состоялся неспроста.

— Разумеется. — Дед удостоил меня очередного недоброго взгляда. — Как ты догадываешься, после определенных событий, княгиня и весь род Воронцовых оказался… в несколько сложной ситуации.

О да. Об этом я уж точно догадывался.

— И меня вовсе не удивляет, что ее сиятельство желает принести роду Горчаковых вассальную клятву — вариантов у нее, в общем, немного… Занятно другое. — Дед поднял голову и посмотрел прямо на меня. — Княгиня Воронцова хочет принести клятву тебе.

Я едва не подпрыгнул на стуле. Причем удивил меня скорее не сам факт, а обстоятельства… в целом. Дед говорил о вассальной клятве, как о чем-то само собой разумеющемся, но собственные знания — чахлые и несовершенные — подсказывали: дело нечисто.

— Разве вассальные клятвы не запрещены?.. — пробормотал я.

— Нет. — Дед снова принялся раскуривать трубку — похоже, разговор предстоял долгий. — Хотя государыня — по понятным причинам — не приветствует подобное.

По вполне понятным. Любой правитель был бы не в восторге, что его люди, присягнувшие на верность государству и короне, связывают себя еще какими-то обязательствами. Не знаю, как для деда, но для меня вассальная клятва была чем-то откровенно древним, архаичным, выродившимся до нелепой формальности.

Почти ненастоящим — как то же самое крепостное право.

— Андрей Георгиевич служит нашей семье с самого совершеннолетия, — снова заговорил дед. — Так же, как служили его отец, дед и прадед. Штольцы стали вассалами Горчаковых в семнадцатом веке, еще до Петра Великого.

— А он не упразднил клятву? — Я вспомнил реформы, которые первый Император насаждал железной рукой. — Тогда многие права старых родов…

— Не упразднил.

Петр Романов, — Дед явно не случайно назвал государя по фамилии, будто в очередной раз подчеркивая то, что уже говорил раньше, — был умнейшим человеком. Он точно знал, когда можно наступить на хвост древним родам — а когда этого лучше не делать. И благоразумно не стал трогать то, что куда старше его собственной династии. — Дед чуть сдвинул брови. — Поверь, Саша, вассальные клятвы порой крепче, чем родственные связи. И не слабеют ни за годы, ни за сотни лет.